— Твою за ногу! — Полог тьмы произвёл на всех неизгладимое впечатление. — Тебе надо было в разведку идти. Цены бы не было!

— Кто знает, как жизнь повернётся, но я предпочитаю мирное небо над головой. — я отменил действие техники и отказался от протянутой сапёрной лопатки. — Не надо, у меня свои. А вот от хорошего ножа я бы не отказался.

— Держи, — Пилипенко повозившись, протянул мне клинок в ножнах. — Вернёшь лично мне в руки. Это ещё деда моего нож, он разведчиком служил на Втором Украинском.

— Неплохой режик, хоть и реплика. — я взвесил в руке копию знаменитой «Вишни», и принялся пристёгивать ножны. — Спасибо. Постараюсь вернуть в целости и сохранности. Какой будет пароль — отзыв?

— Сорок семь. — прапорщик перебил Уварова, пытавшегося влезть со знаменитым славянским шкафом. — Устав надеюсь, учил?

— Пароль и отзыв в сумме должны дать требуемое число? — буквально на секунду зарывшись в памяти я сразу наткнулся на нужные воспоминания. — Конечно! Принял. Если кто-то назовёт неправильно, сразу стреляйте на поражение. Ну, я пошёл.

— С Богом!!! — Саныч, не стесняясь, перекрестил меня вслед. — Ты это… там не геройствуй. Если что — давай к нам. Всем скопом отобьёмся поди.

Я отвечать не стал, лишь подмигнул и выскользнул на баррикаду. Дверь за мной тут же захлопнулась, а я замер, прислушиваясь к окружению. Улицы села затянул туман, знакомый мне по одному кладбищу, что как бы указывало на Прорыв, но пока я ничего и никого больше не ощущал. Выбрав уже начавший крошиться поребрик, я сделал из него две дубинки с рубящими гранями на манер китайских цянь. Не тех, которые прямые обоюдоострые мечи, а именно дубинки, там произношение в другом тоне. Недоступный большинству иностранцев нюанс, но лично мне цзяни нравились возможностью повесить на них Покров и превратить в рубящее оружие. Хоть стиль Персивера пришлось немного модифицировать.

Я скользил сквозь туман окутавшись Пологом и стараясь не шуметь. Пока мне так никто и не встретился, но собаки всё так же и рвались с цепей, местами переходя на ультразвук. Несколько штук я отпустил, просто порвав привязь и они унеслись в туман. Оставалось лишь пожелать им выжить, ибо каждая божия тварь имеет право на шанс. А вот демонам я его давать не собирался. Правда их сначала нужно было найти. И накаркал. Я как раз освободил очередного кабыздоха, которого хозяева законопатили на комбайнерскую цепь, когда из тумана появились они.

Десантные комбинезоны армии вермахта я узнал сразу, как и петлицы в виде двух молний на воротнике. А вот шеврон в виде меча, пересекающего эдакий овал с ножками в окружении скандинавских рун, заставил на секунду задуматься. Но потом в голове что-то щёлкнуло и всплыло название. Аненербе. Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков, фактически ставшее идеологом и апологетом теории расовой чистоты и пытающееся найти доказательство преемственности нацистов от ариев и гиперборейцев на той Земле, и кузница энергетов Третьего рейха на этой.

Все демонические практики, используемые фрицами принято относить именно к ним, как к источнику. И тот же Менгеле не просто был членом Аненербе, а имел весьма высокое внутреннее звание. Однако, кроме теории члены общества не гнушались и практикой. Гекатомбы в лагерях смерти и на оккупированных территориях это их рук дело. Сотни тысяч и миллионы жертв, умерщвлённых с особой жестокостью. Эти твари не гнушались ничем, ибо для них мы были унтерменши, недолюди, даже анти-люди, с анти-языком и анти-мыслями, коих можно и нужно было уничтожать как бешеных собак. Естественно, ради величия германской нации, а как иначе. У этих ублюдков на всё было научное объяснение, а от химеры по имени «совесть» их освободил фюрер.