– Почему нет, сударь? – ответил Одессит с большим достоинством. – Что вы желаете? Работаем на любой мотив – от эротического до религиозного.

Волк объяснил, что он желает, и Одессит задрожал.

– Рома! – сказал он. – Роман! Пощади.

– Цыц, гнида, – прошипел Волк. – Сделаешь.

– Да я… да мне…

– Сделаешь, Одесса. Иначе переедешь под шконку.

Одессит сник. Он отлично понимал, что как Волк сказал, так и будет. Он попробовал отговориться незнанием:

– Да я же, Рома, их в руках никогда не держал. Не видел даже… как же я сделаю?

– К Пивовару подойди, он все объяснит.

Пивовар долго втолковывал убитому Одесситу, что нужно. И Одессит тайно, по ночам, начал лепить «безделушки»… Первый образец Таранов забраковал. Второй – тоже. А третий одобрил. После этого «безделушки» были окрашены фломастером, а Таранов приступил к слесарным работам – из ложек и гвоздей он изготовил две изогнутых железяки и кольца. «Присобачил» железки к «безделушкам», и получилось… две гранаты Ф-1. Выглядели они весьма убедительно.

Глава 4

ДОЛЛАРЫ, ГРАНАТЫ И КРЫСЫ

У Оксаны – дочери электрика Николая Николаевича Гришина – было редкое заболевание почек. Оксана была единственным ребенком четы Гришиных. И поздним: когда девочка появилась на свет, Николаю было сорок четыре года, а его жене Алле – сорок один. Девочка родилась слабенькой, недоношенной – еле выходили. Но настоящая беда ждала впереди – у Оксаны обнаружилась редкая нефропатология. Все деньги уходили на лечение дочери. Некогда благополучная семья уже продала и дачу и автомобиль. Это, однако, не решило проблемы. Требовалась операция, но операций такого рода в России не делали. Их делали в Израиле и Австрии. Гришины обошли все известные «фонды» и благотворительные организации. Писали письма политикам, бизнесменам, депутатам. Иногда им даже не отвечали, иногда подкидывали какую-то мелочишку. Один очень известный «фонд» имени одного очень известного деятеля прислал десять килограммов детского питания… срок годности которого истек полгода назад.

Николай Гришин крутился на двух работах, брался за все халтуры, но было совершенно очевидно, что, даже если он будет работать по двадцать четыре часа в сутки – никогда не собрать им тридцать тысяч долларов – Оксана обречена.

… Танцор предложил пятьдесят тысяч. Пятьдесят тысяч баксов только за то, чтобы отключить на десять-пятнадцать минут освещение в тюрьме. Понимал ли инженер-электрик Гришин, зачем это нужно? Разумеется, понимал… Он без колебаний сказал: да, я могу это сделать. Но деньги вперед.

Пятьдесят тысяч долларов США – пять пачек, перехваченных желтыми резинками, – Гришин получил утром двадцатого апреля. Волнуясь, он пересчитал деньги. Слегка дрожали пальцы, лоб покрылся испариной. Танцор смотрел на него с презрением.

– Настоящие? – спросил электрик. Танцор усмехнулся и покрутил головой:

– Ты за кого нас держишь, брат? За идиотов?

– Да я…

– Поехали в обменник, – решительно сказал Танцор и повернул ключ в замке зажигания.

– Зачем?

– Бабки проверишь, Коля… что ж ты тормоз-то такой?

Проверка пяти купюр, выбранных произвольно по одной из пачки, подтвердила подлинность. Президент Франклин смотрел мудро и строго.

– Порядок, – сказал Гришин.

– Не совсем, – ответил Танцор и почесал щетину на подбородке.