– И что? – спросил Иван, перебивая.

– Ты слушай! Он отключит к чертовой матери освещение, во дворе будет оставлена лестница… В темноте запросто перекинуться через стену. А там встретят. Нам главное – из корпуса выбраться.

Иван молчал. Волк облизнул сухие губы, спросил:

– Ну, чего молчишь-то, Пивовар?

– Ты что же думаешь – у них нет аварийного освещения периметра?

– Есть, конечно. Но щит аварийного будет поставлен на ремонт. Чувачку такие бабки заряжают, что караул! Дочка у него больная – ей лечение нужно в Австрии, у нас не лечат. Понял?

– Понял, – ответил Таранов, – понял… А как из корпуса вырваться?

Волк сделал глоток остывшего чая, затянулся сигаретой.

– Суки! Суки! – заорал во сне грабитель Кузя из Иванова.

Волк пощипал себя за ус, ответил тихо:

– Не знаю. Надо как-то решать самим, Пивовар.

Таранов понял, что Волку он нужен именно для того, чтобы решить именно этот вопрос.

– Будем думать, – произнес Иван. – Давай-ка спать, Рома. Утро вечера мудренее.

Легли спать… но разве тут уснешь?

Уже наутро Волк открестился от своих слов. Похохатывая, он сказал, что, мол, вчера обкурился… и того… чифирек… чего нес, не помню.

– Бывает, – согласился Иван. – Я и сам не помню ничего. Начисто память отшибло.

Оба лгали, оба понимали, что ложь очевидна… Таранов знал, что к этому разговору Волк еще вернется. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра, не послезавтра, так через неделю… В действительности разговор произошел уже на следующую ночь.

– Слышь, Пивовар, – прошептал Волк, – ты, братан, не подумай, что я тебе не доверяю. Но дело-то стремное. Спалимся – сроку добавят. А то и застрелят на хер в запретке. Меня с воли спрашивают: а что, мол, за человек этот Пивовар? А мне ответить-то нечего… Ты вот Колобка завалил. А что-почему – никто не знает. Что мне на волю передать?

– Передай, что это их не касается, – зло ответил Иван. Он знал, что этот вопрос рано или поздно возникнет.

Еще в Санкт-Петербурге вместе с Лидером они рассматривали эту ситуацию и анализировали варианты легенды. Сошлись на том, что лучше всего отвечать дерзко и независимо.

– Да ладно, не хочешь – не отвечай. Я и так за тебя подписку дал. Мне поверят… ну, что решим?

– А ничего не решим мы с тобой, Рома.

– Как так? – опешил Волк. – Ты же сам про рывок-то говорил.

Таранов сверкнул глазами, сказал, передразнивая Волка:

– Дело-то стремное. Спалимся – сроку добавят. Или завалят на запретке… Я тоже себе вопрос задаю: а что за человек этот Волк? Чего ему на рывок идти, если сроку по максимуму ему года три светит? А, Рома? Что ответишь?

– Мне надо, – произнес Волк. – Мне позарез надо.

– Надо, – проворчал Таранов. – Всем надо… ну, допустим, я тебе верю. А этот твой электрик – он что за конь? А братины твои на воле – они кто такие? Может, они под ментами давно. Что мы трем сейчас с тобой, Рома? Почему я Колобка завалил? Так мне, Рома, этот вопрос и менты задавали. Они, кстати, тоже с воли. Может, ты их имеешь в виду, когда мне вопросы задаешь? А, друг ты мой задушевный?

Волк несколько оторопел от напора Таранова. Сказал:

– На воле… на воле люди проверенные.