Нат пропел еще одну мелодию.

Орб послушно выполнила его указания – и картинка в книжке уступила место другой, только на этот раз предыдущая картина не порвалась, а просто ушла. Вот как, оказывается, надо было использовать тот механизм, который подвел ее в прошлый раз! Впрочем, тогда она пела Утреннюю Песнь – вещь замечательную, но для путешествий совсем не подходящую. А теперь Орб знала, что надо петь на самом деле.

Новая страница открыла перед ней дом Тинки. Слепая девушка стояла у окна, хотя различить, что происходит на улице, она не могла. В этой части мира был рассвет. Лучи солнца пробивались из‑за высокого гребня горы.

– Привет, – молвила Орб.

Тинка обернулась. С последней их встречи она немного располнела, но выглядела здоровой.

– Я хотела показать тебе своего ребенка, – сказала она, ни капельки не удивившись появлению подруги. Разговаривали они, как всегда, на кало, родном языке Тинки.

А Орб и забыла! Конечно, у Тинки должен быть ребенок! Ведь это она, Орб, вылечила подругу от бесплодия. И Тинка, разумеется, хочет показать ей ребенка.

Они подошли к детской кроватке. Там действительно спал младенец – здоровый красивый мальчик. Орб поняла, что Тинка располнела оттого, что кормит грудью.

– Расскажи мне, какой он, – печальным голосом попросила Тинка.

– Он очень красивый! – воскликнула Орб. Сердце ее сжалось при мысли о том, что ее собственная дочь, Орлин, растет у чужих людей. Если бы она могла сама вырастить ее…

– Мне никогда так не хотелось видеть, как теперь…

Орб тут же забыла о своих горестях:

– Но ты должна видеть!

Она взяла Тинку за руки и запела Утреннюю Песнь, страстно желая, чтобы слепая девушка увидела все то, что видит она сама.

В комнате потемнело, потом начался дивной красоты рассвет. Тинка вздрогнула – магия начала действовать. Серые, белые, розовые и оранжевые облака становились все ярче, края их светились. Косые лучи солнца полукругом осветили небо, отразились от облаков, согрели замерзшую за ночь землю.

Тинка вскрикнула от восхищения. Она увидела!

Орб продолжала петь, держа подругу за руки. Появились ростки. Они выпустили листья, бутоны, расцвели, наполнили воздух благоуханием.

Песня кончилась. Тинка тяжело дышала:

– Я видела рассвет!

– А сейчас ты что видишь?

– Сейчас опять темно. Но хоть ненадолго…

– Ты тоже обладаешь магией, – сказала Орб. – Спой со мной.

Она снова взяла Тинку за руки и запела Утреннюю Песнь.

Тинка запела вместе с ней. У нее действительно были способности к магии

– и к музыке тоже. Она легко подхватила мотив. Пронизывающая их магия стала вдвое сильнее, рассвет – вдвое ярче, а цветы на этот раз казались совсем настоящими.

Когда песня снова кончилась, Орб наклонилась, сорвала цветок и поднесла его к лицу Тинки:

– Что ты видишь?

– Такое красивое, с лепестками… – Тинка потянулась за цветком. – Только туманное очень…

– Давай споем еще раз! – сказала Орб.

Руки у Тинки были теперь заняты цветком, поэтому Орб обхватила подругу за талию и в третий раз запела Утреннюю Песнь. Тинка подпевала, и в этот раз магия их была даже сильнее, чем в прошлый.

Когда звуки умолкли, цветок в руках Тинки превратился в огромный букет. Девушка не могла оторвать от него восхищенных глаз:

– Теперь все прояснилось.

– Посмотри на своего сына! – предложила Орб.

Тинка обернулась и заглянула в кроватку.

– Какой он красивый! – сказала она и заплакала.