Когда Брэнди переходил на армейский жаргон, его акцент становился заметнее.

Оставив вещи в комнате капитана, я познакомился с другими членами команды: со всеми, кроме двух сержантов, которые находились на боевом задании.

– Давайте сначала перекусим, – предложил Брэнди, – а потом вы все хорошенько осмотрите.

Бартон и Эд Свиггерт, сержант из команды, сели с нами. К нам подошла девушка-китаянка с блюдом горячего риса.

– А, вот и она. Сладкие Губки, – позвал Брэнди. – Эй, Сладкие Губки, ты тут ничего такого не позволяла парням, пока меня не было?

Сладкие Губки хихикнула и наполнила наши миски. Брэнди повернулся к своему старшему помощнику.

– Слушай, Боб, я думаю, у нас возникнут проблемы с этим новым отрядом головорезов. Все прибыли с лейтенантом Винем?

– О да. Все уже здесь, все, кого сегодня утром отпустили из тюрьмы. А какие будут трудности и проблемы, кроме того, что нам нужно поставить новые замки на двери?

– Мы должны как можно быстрее включить их в дело, в боевые операции, как было раньше. Сейчас мы сталкиваемся только с капитаном Камом, который все время стремится сократить число боевых выходов. Но я думаю, скоро у нас возникнут проблемы и с майором Фэншоу. Ему не по душе наши разбойники.

– Он не одинок в этом, сэр, – сказал старший сержант Свиггерт.

– Ему даже не нравится, что они здесь, – прибавил Мертелл. – На этой неделе он планирует большую инспекторскую проверку. Нужно хорошенько заняться новичками, выделить из лучших почетный караул, выдать им специальные красные шарфы или еще какое-нибудь отличия, дать им особые льготы. Тогда и остальные будут стараться стать хорошими солдатами, чтобы и они попали в почетный караул.

– Слушаюсь, сэр, – ответил Бартон.

– Хорошо. Теперь так. У нас со Свиггертом есть кое-какие дела, а ты пока покажи нашему гостю лагерь.

Я вышел вслед за Бартоном на палящее солнце, и он начал показывать мне достопримечательности лагеря. Близ бараков боевиков на противоположной стороне плаца собралась большая группа гогочущих и визжащих вьетнамцев.

– Что это они так веселятся? – спросил я.

– Там у нас зоопарк. – Глуповатая улыбка озарила широкое лицо Бартона. – Эти ребята развлекаются, наблюдая за обезьянками. – Увидев, что я заинтересовался, он повел меня в направлении хохочущей толпы. – У ребят хорошее чувство юмора. Похоже, некоторые из них здесь уже не первый раз и проверяют, остались ли среди наших обезьянок их старые знакомые.

Когда мы подошли к вольеру с обезьянами, Бартон указал на любимца всех обитателей лагеря, гиббона.

– Мы начали с самца и самки в одной клетке. Сразу возникла проблема: самка оказалась фригидной. А вот самец оказался сверхсексуальным маленьким негодяем. Он жутко страдал. Проклятая дамочка кусала его всякий раз, как он пытался к ней пристроиться. – Бартон рассмеялся. – Ну вот, значит, один из наших головорезов пожалел бедного сукина сына и бросил туда к нему курицу.

– Курицу?

Бартон захохотал.

– Идемте.

Он проложил дорогу сквозь толпу, обступившую клетку, боевики смеялись и похлопывали его по плечам. Перед клеткой стоял вьетнамец с грубым лицом, держа кудахчущую курицу в руках, так чтобы гиббон не смог до нее дотянуться. Волосатые лапы высовывались сквозь решетку, сверкающие глаза, не отрываясь, смотрели на птицу. Боевик давал гиббону почти дотянуться до курицы, в последний момент отодвигая ее на дюйм к себе. Каждый раз гиббон начинал вопить в отчаянии, обегал клетку несколько раз и стучал себя по голове.