— И что, они, по твоему поверят в это? Вот они все, — его рука дернулась в сторону десятков темных фигур, которые медленно заполняли пространство возле уже разожженного костра; здесь были и собственно и сами партизаны, и жители окрестных деревень. — поверят в то, что Священный Лес помогает им и защищает от фашистов. Это же звучит как бред! Как самый настоящий бред! И зачем только я на все это согласился?!

Костер становился все больше и больше, разбрасывая светло — красные сполохи по кронам деревьев. Свет то и дело вырывал из темноты серьезные лица, которые внимательно следили за горевшим костром.

— Они во все поверят, — шепот был едва слышим и буквально обволакивал его. — Посмотри на их лица! Они готовы поверить во что угодно…

«Действительно, — пронеслось в голове старшины. — Здесь, в лесу, в темноте, они смотрят на все совершенно иначе… Как там говорил майор, люди поверят в любую ложь, если только ее много раз повторять уверенным тоном».

— Мы никого не обманываем, Сергеич, — Андрей был неутомим. — Это всего лишь часть правды! Им просто нельзя именно сейчас знать все! Пойми же это их, да и всех нас моет просто погубить! А теперь иди… Люди ждут!.

Стараясь ступать неслышно, старшина пошел к костру. В этот момент, когда начиналось таинственное действо он перестал быть командиром. В этой массе людей, Голованко становился обычным человеком.

— Люди, люди! — низким грудным голосом позвал кто-то из темноты. — Люди отойдите!

Человеческая стена отпрянула и образовала небольшой проход. Через него ковыляли трое. Две пожилые женщины, закутанные по самые брови в темные платки, поддерживали за руки древнюю бабулю.

— Матушка, вот сюда, — прошептала одна из женщин, показывая на небольшое вытоптанное место возле высокого дерева. — Осторожно… Вот…

Бабушка взяла изогнутую клюку в левую рука, и правой коснулась шершавой коры дуба.

— Сподобил таки господь встретиться с тобой, — прошептала она, нежно водя ладонью по древесным складкам. — А я боялась… Страх, как боялась… Думала Зло ты несешь.

— Матушка Милениха, все готово, — кто-то из-за спины почтительно позвал ее.

Она обернулась и посмотрела на костер, продолжавший с треском сгоравших сучьев освещать собравшихся.

— Собрались?! — вдруг, улыбнулась она. — Вот и ладушки!

Десятки глаз, детских, мужских, женских, карих, синих, почти черных неотрывно смотрели на нее.

— Какие вы все разные…, - она медленно пошла мимо стоявших людей. — Маленькие, — ее сухая, почти невесомая рука, ласково потрепала за макушку крошечную девочку, которая крепко вцепилась в ногу матери. — Большие, — пальцы едва коснулись рукава пиджака высокого парня, отчего тот ощутимо вздрогнул. — Добрые, — стоявшая впереди женщина тихо вздохнула и поднесла к глазам небольшой платок. — Жалостливые, злые, хитрые…, -она медленно семенила, касаясь каждого из стоявших впереди людей. — Но все мы плоть от плоти нашей матушки земли, — неожиданно, легко наклонившись, она приподняла несколько комьев земли.