– Бэттери-парк, – прошептал Торвальд.

Все взгляды обратились на него.

– Что? – спросил Сирил.

– Помнишь, Хафдан, – Торвальд повернулся к брату, – в первое воскресенье каждого месяца отец всегда уходил один, рано утром, чтобы посидеть в Бэттери-парке. Он никогда не возвращался до заката. – Серый взглянул на Роджера, будто вдруг что-то понял. – И всегда возвращался какой-то грустный.

Роджер покачал головой.

– Извините. Не вижу связи.

– А я вижу, – сказала вдруг Кэролайн. – Он ждал вождя Элимаса. Встреча была заранее назначена, в определенное время в определенном месте они должны были встретиться после того, как вы обустроитесь и Элимас решит, что его народ готов узнать правду.

– Думаю, вы правы, – ответил Торвальд. – Только Элимас так и не пришел, потому что уже умер.

– И конечно, больше никто из зеленых ничего не знал об этом плане, – печально кивнул Роджер. – Значит, ваш отец так и умер, думая, что зеленые решили не иметь с вами никакого дела.

– Это хорошая теория, Роджер, – сказал Александр. – Но лишь только теория. Вы не можете ничего доказать.

– На самом деле, – ответил Роджер, – могу.

Он показал Веловски.

– Именно поэтому я попросил господина Веловски прийти сегодня, Когда вы только прибыли, Элимас путем телепатии сразу ввел его в курс дела о том, кто вы такие и зачем прибыли. Предполагаю, вождь раньше не делал ничего подобного, и это оказало такое сильное воздействие, что могло ускорить его смерть.

– Уж не думаете ли вы, что Веловски может рассказать нам, о чем думал вождь Элимас? – презрительно усмехнулся Николос.

– Именно так я и думаю. – Роджер повернулся к Веловски. – Господин Веловски? Вам слово.

Веловски покачал головой.

– Нет, – произнес он.

Роджер недоуменно моргнул. Он был готов к тому, что Веловски может сомневаться, колебаться, совсем не поверить или даже отрицать такую возможность развития событий. Но к откровенному отказу оказался не готов.

– Простите? – осторожно переспросил он.

– Я сказал – нет, – твердо объявил Веловски. – Это глупо и смешно, к тому же все было так давно. Я не стану этого делать.

Роджер бросил взгляд на оцепеневшую Кэролайн и увидел в ее глазах отражение собственного ужаса.

– Но почему? – спросила она и, наклонившись вперед, заглянула старику в глаза. – Мы просим вас только попытаться. Неужели вы даже не попробуете?

Веловски скрестил руки на груди.

– Нет, – повторил он.

– Что ж, в таком случае, я бы сказал, торжественное мероприятие окончено, – сказал Александр, поднимаясь. – И если вы отзовете своих сторожевых псов, господин следователь, мы пойдем.

– Погодите-ка минутку! – прорычал Ференцо. – Слушайте, Веловски, я не знаю, что за игру вы ведете, но она окончена. Расскажите нам о планах Элимаса, а не то я навешаю на вас столько обвинений, что не сносить вам головы.

– Оставьте его в покое, – резко произнес Сирил, вставая. – Он же сказал, что не будет говорить. Ничего вы не добьетесь своими дутыми обвинениями.

– Какими еще дутыми? – парировал Ференцо, яростно глядя на зеленых. – Вы собираетесь начать войну. Веловски препятствует нам остановить эту войну. Это сопротивление правосудию, отказ сотрудничать со следствием, заговор с целью совершить массовые нападения и убийства…

– Хорошо! – выкрикнул Веловски, вскочив на ноги, и сжал свои хилые руки в кулаки.