Ход Севиных размышлений был прерван приглушенным голосом отца:

– Послушай, я не знаю, что сейчас может случиться. Только предупреждаю тебя, что ты подвергаешь себя опасности.

– Пап!

– Хочу, чтобы ты услышал меня, Сева. Я не должен приводить тебя туда, куда иду. Прошу тебя вернуться назад.

– Ты же знаешь, что я не никуда не пойду.

– Да, – отец устало кивнул. – Когда тебе что-то взбредет в голову, от тебя никуда не деться.

– Давай без романтики, а? – раздраженно отозвался Сева. – Что происходит?

– Многие Странники, по некоторым сведениям, перешли на сторону Темных. Тот колдун, что напал на Вещего Олега, был Странником, хотя сам Вещий Олег это отрицает. И сейчас я, точнее, мы идем на встречу.

– Встречу? – переспросил Сева.

Отец, не ответив, молча протянул сыну свой плащ с капюшоном.

– Это ведь тебе самому нужно, – Сева отступил на шаг назад, отказываясь от предложенного одеяния.

– Не спорь. Тебя не должны видеть.

Сева кивнул, чувствуя, как холодеет его кровь. Вот это приключения! Сейчас он жалел только о том, что рядом не было его лучшего друга.

– Странники назначали встречу. Мы не знаем, сколько их и что они задумали. И поэтому я требую, слышишь, Сева, требую, чтобы ты безоговорочно выполнял все, что я тебе скажу.

Взгляд целителя был тяжелым и давящим. Сева не успел поразмыслить как следует над словами отца и непроизвольно кивнул.

– Перестань это делать! – взорвался он, тут же сообразив, что поддался влиянию сильного Воздушного мага. – Так не честно!

– Не думаю, что ты сам всегда поступаешь честно, – улыбнулся отец. – Это удел всех Воздушных.

Целитель и его сын, скрытый теперь от посторонних глаз черным плащом, чья магическая защита позволяла молодому человеку оставаться неузнанным, двинулись дальше. Пустые Холмы были поистине необычным местом: они простирались вдаль на сотни метров, образуя огромный безжизненный пустырь, на котором даже не росла трава, лишь одинокие клочки какой-то пожелтевшей растительности изредка возникали под ногами. Даниил Георгиевич прибавил шагу. Справа пологий участок земли начал постепенно меняться, образуя неглубокую, но широкую канаву, дно которой покрывали полосы и разводы, будто совсем недавно здесь бежала быстрым потоком река, но затем русло это высохло, опустело. Сколько Сева помнил, картина эта никогда не менялась. Таинственный овраг всегда выглядел так, словно за минуту назад до появления человека был наполнен шумящей водой, которая внезапно испарялась, стоило лишь взглянуть на нее. Ему даже казалось, что он слышит ее далекое журчание. На другом берегу канавы стояло дерево, черное и кривое, ствол его покрывал серый лишайник, корявые голые ветви простирались над невидимой речкой. Дерево это было последней границей местности, прозванной Пустыми Холмами. Дальше начинался лес.

Целитель остановился, не дойдя каких-то пару метров до высохшей канавы, и взглянул на часы. В тот же миг в черной полосе леса на противоположном берегу сверкнула маленькая светлая точка, которая начала стремительно приближаться, увеличиваясь в размерах, и вот уже приобрела очертания животного – пушистой рыжей лисицы, которая без труда перескочила через овраг и, лишь раз оглянувшись на ожидавших ее магов, побежала по сухой темной земле к самому сердцу Пустых Холмов.