Сева вдруг задумался, почему местность звалась Пустыми Холмами, когда холм здесь был всего один. Теперь он возвышался впереди, его очертания хорошо различались на фоне пестрящего огоньками неба.

Мелькнул и снова исчез в темноте лисий хвост, и на месте животного вдруг появилась еще одна человеческая фигура, закутанная в темный плащ до самых пят. Фигура замерла на месте. Остановился и Даниил Георгиевич. Он повернулся к сыну и еле заметным жестом приказал ему замедлить шаг.

Под глубоким капюшоном лица их таинственного спутника в плаще не было видно, но Сева различил, что голова его повернута в сторону целителя, будто незнакомец удивлялся тому, что Даниил Георгиевич явился без одеяния, скрывающего его наружность.

В течение нескольких минут они втроем стояли под мерцающим светом звезд, но вскоре внезапное движение нарушило спокойствие ночи – неподалеку появилась фигура высокого, крепко сложенного мужчины. Лица своего он не прятал, как и полагалось предводителю Светлого сообщества. Ирвинг коротко оглядел присутствующих, не выразив ни малейшего удивления от того, что здесь находился незваный свидетель.

Сева почувствовал прилив волнения. Что-то важное происходило сейчас, он был уверен. Раз сам Ирвинг здесь, раз его сопровождает Севин отец – самый лучший целитель Росеника, то должно случиться что-то по-настоящему интересное. И этот незнакомец в плаще, лис-перевертыш, наверняка был кем-то из Дружины. Сева огляделся по сторонам. Теперь он не сомневался в том, что большой всклокоченный филин, восседавший на корявой ветке ближайшего сгоревшего дуба – не кто иной, как оборотень. В случае опасности он бы незамедлительно превратился в одного из дружинников. И волк, притаившийся за сухим витиеватым корнем, в любое мгновение мог обернуться защитником Ирвинга. Сева чувствовал присутствие женщины. Кто-то из этих животных мог вполне оказаться Боевой колдуньей.

А Ирвинг смотрел вдаль и молчал, иногда дотрагиваясь до большого перстня на указательном пальце. Он ни словом не перекинулся с Севиным отцом и не поинтересовался, кого тот привел с собой. Он и так все знал, это было ясно.

Но внезапно почти непроглядный мрак впереди начал видоизменяться, и Сева сначала с трудом, а потом уже четче и яснее различил неторопливое движение. В первые секунды было трудно понять, что именно происходило, потому что на горизонте возвышался черный холм, не позволяющий увидеть, что творилось у его подножия. Темнота словно приобретала форму, объем и плоть, и вот уже две очерченные серебристым звездным заревом фигуры отделились от холма и начали приближаться. Откуда они взялись? Обогнули холм с одной из сторон или вышли прямо из него?

Даниил Георгиевич сделал решительный шаг в сторону и загородил сына собой, а затем вытянул вперед правую руку, готовый защищаться. Вытянул руку и второй маг, и только Ирвинг остался стоять неподвижно.

Сева с неподдельным интересом вглядывался вдаль. Его на секунду расстроило, что Странников оказалось только двое. Он уже успел напридумывать себе грандиозную схватку с десятком врагов, но на деле пока что ни одного полноценного противника перед ним не оказалось. А ведь если бы Велес узнала, что он поучаствовал в битве со Странниками (и конечно, геройски проявил себя), она бы сочла его посвященным и освободила от прохождения испытаний. И уж тем более избавила бы от всех долгов перед Заречьем.

Идущий слева казался выше и крупнее своего спутника, походка его была мягкой, но решительной. Добравшись до того места, где ожидали Светлые, странник снял капюшон и поглядел сначала на Ирвинга, а затем на целителя.