Роскошные туалеты вообще не были доступны Урсуле…

Мильакр наблюдал ревнивым взглядом за всеми движения Урсулы, сидел молча, чтобы остановить порыв ее чувствительного состояния. Освободившись из объятий своего дяди, молодая девушка села на скамью, которую я пододвинул к ней, так что она могла занять место рядом с землемером. За это мне было заплачено нежной улыбкой, возбудившей, как я заметил, негодование в старом скваттере, который мрачно нахмурил брови. Я понял, что нужно быть осторожным, чтобы еще больше не обострить опасность.

Приход Урсулы замедлил наше объяснение. Наконец, Аарон начал первым:

— Мы собрались здесь, чтобы закончить все наши споры, — сказал он с важным видом, который больше подошел бы судье, открывавшему заседание. — И если у нас у всех есть желание прекратить эти разногласия, то мы, думаю, найдем по всем вопросам что-то общее. Для меня самое главное справедливость.

— Это хорошо, Мильакр, это делает тебе честь, — сказал холодно Эндрю.

— Я презираю, — продолжал скваттер, — тех людей, которые не соглашаются уступить тому положению дел, которое уже полностью было решено. Согласны ли вы со мной, капитан?

— Не совсем. Есть мнения, которыми не следует дорожить, но есть еще и такие, которые стоят дороже жизни. Да! Лучше лишиться жизни, чем отказаться от них!

У Мильакра от удивления раскрылись глаза, когда он услышал эти слова, он не понимал, как это можно умереть за свое собственное мнение.

— Кто говорит о потере жизни? — возразил он. — Наше дело не будет иметь кровавых последствий. Пускай правосудие делает, что ему угодно, скваттер уже привык к всевозможным бедствиям и ничего не боится. Наше правило выполнять то, что хорошо, не думая о законах, и вот на этом правиле я хочу остановить нашу мировую сделку.

— Ну, говори, какие ты выставляешь условия? — закричал землемер, едва сдерживая свое негодование. — Мы Слушаем.

— В добрый час, так я всегда люблю начинать свои дела. Вот видите ли, есть два рода прав на земле: одно из них я называю королевским правом, откуда происходят контракты и тому подобные изобретения, другое же — есть право каждого человека владеть землей, потому что она дана природой всем людям, а не нескольким из них избранным. Это есть право, которое определяет собственность. Впрочем, я не объявляю себя открытым приверженцем того или другого, а только хочу поставить их на одну линию, объединить эти два условия, потому что я человек миролюбивый. Правда ли, друзья, что вы одобряете сказанное мной и что вы желаете мира и согласия?

Шепот одобрения раздался между присутствующими.

Впрочем, некоторые из присутствующих, как мне показалось, не одобряли такого миролюбивого расположения духа старого скваттера.

— Да! Вот мои правила! — продолжал Мильакр, выпив порядочный глоток сидра, а потом вежливо поднес кружку землемеру. — Генерал Литтлпэдж и его сын представляют владение землей документами, а мы фактически. Отсюда происходят затруднения, которые нужно уничтожить. Теперь дело касается тебя, землемер, какой стороны придерживаешься ты? Какое предпочитаешь право?

— Я не буду отвечать на такие вопросы, потому что я только бедный землемер, который не имеет права подавать своего голоса. Моя обязанность размежевывать земли. Но вот единственный сын генерала Литтлпэджа, он имеет полномочия…

— Разорить нас! — прервал Мильакр с досадой, не соответствующей миролюбивому расположению его духа до настоящей минуты.