Мильакр попросил нас сесть. Вокруг него разместились его сыновья. В комнате царствовала глубокая тишина. Меня поразило выражение беспокойного любопытства, которое я заметил на лицах всех женщин.

Тишина и молчание продолжались еще несколько минут; не знаю, для чего это делалось: хотел ли Мильакр придать больше торжественности всему заседанию, или, действительно, обдумывал свое решение. Одно обстоятельство удивило меня. Несмотря на ссору, прошедшую между землемером и скваттером, на лице Мильакра не было никакой злобы.

Я увидел, наконец, что в настоящее время я играл второстепенную роль, а главная принадлежала землемеру. На него смотрели, как на сильного и опасного врага.

— Землемер! — сказал с расстановкой и с важностью судья. — Ты всегда идешь против меня и моих. Ты даже по своему званию наш враг.

— Я враг всех негодяев, Мильакр, не скрываю и не хочу этого скрывать, — сказал с твердостью Эндрю. — Ты говоришь, что я по своему званию ваш враг? Ошибаешься. Скорее, ты мне враг, потому что ты и подобные тебе лишают нас, землемеров, всего; вы беззаконно захватываете земли, селитесь на них, не говоря ни слова владельцам.

— Зачем сердиться, землемер? Теперь, когда ты находишься в моей власти, я хочу окончательно с тобой договориться. Мы стареем и приближаемся к концу, не мешает иногда подумать об этом. Я прибыл сюда не из голландской колонии, а с земли, где знают, что еще есть и загробная жизнь.

— К чему ты мне говоришь об этом, Мильакр? — спросил с участием Эндрю. — Оставь религию, я уважаю ее, но не хочу от скваттера слышать о ней. Скажи мне, для чего вы, янки, приходите на земли голландцев? Я этого не могу понять. Наверное, для янки и голландцев не одно и то же написано в Библии?

— Может быть.., но оставим этот разговор о религии, землемер.

— И прекрасно сделаешь, — сказал Эндрю, — ты немного в этом понимаешь.

— Послушаем, что хочет сказать Мильакр в свое оправдание, — сказал я, вмешавшись в разговор. — Вы ему ответите позже; по моему мнению, один вы в состоянии защищать правое дело.

Эндрю согласился на мое предложение. Скваттер, которому не только хотелось оставить за собой землю, но и доказать вместе с тем, что он был совершенно прав, сказал:

— Молодой человек, я сам только одно желаю: обстоятельно с вами поговорить об этом, пора закончить наш спор насчет земли.

— Представь себе, — сказал землемер, приспосабливая свои слова к диким понятиям скваттера, — представь себе двух человек, которые начали жизнь в одно время. Им обоим нужны фермы, они идут в лес и каждый из них желает занять одно и то же место. Что же они будут делать? Кому достанется это место?

— Кто первый пришел, тот и займет, в этом, по-моему, и право владения.

— Хорошо, согласен с тобой, Мильакр. Да где же граница этому владению?

— Да я уже сказал тебе, что каждый берет, сколько ему нужно для своих нужд.

— А когда придет другой и захочет поселиться возле первого, где же проведут они границу?

— А там, где найдут нужным, — закричал Тоби, терявший терпение. — Какие же были бы это соседи, которые не согласились бы между собой на такие условия.

— Одним словом, если бы два наших скваттера захотели иметь одну и ту же землю, кто же из них прав?

— Да что с тобой! Тебе нужно повторять сто раз, что ли? Я сказал уже: кто первый пришел, тот и занял.

— А1 Вот этого я и ждал! Так ты разве первый пришел сюда? Разве намного раньше до тебя не владел этой землей генерал Литтлпэдж и полковник Фоллок? Разве не они ее вымеряли и разделили на участки? Они владеют этой землей больше двадцати пяти лет, хотят ее сберечь и, по твоим же правилам, кажется, имеют на это право…

Я не удивляюсь, — помолчав, сказал землемер, — что тебя назвали Мильакр! Ты скоро захватишь всю землю!

Скваттер не в состоянии был выдержать последнего упрека; он вдруг прервал заседание, от которого ждал совершенно другого результата.