|
Обращаться с противогазами умеют даже пятилетние дети, все крупные города давно уже оснащены вместительными газоубежищами… А что будут делать враги, когда люди-амфибии пустят на дно их флот, когда диверсанты-невидимки проникнут на аэродромы и заложат адские машины в кургузые фюзеляжи бомбардировщиков, когда их артиллерия, вконец дезориентированная противоречивыми разведданными, начнет бить по своим? И совсем уж по секрету: разве есть у противника нечто подобное лаборатории № 234? Что они смогут противопоставить разуму — куда более мощному и быстрому, чем совершеннейшая из вычислительных машин; великому стратегу, целенаправленно изучавшему военное искусство всех времен и народов… И вдобавок способного убедить в своей правоте любого, даже самого упертого генштабиста? И что, интересно, будет теперь, когда великий стратег смылся неизвестно куда в компании диверсанта-подводника?
Дальше, дальше, вглубь, в самую чащу леса; там есть несколько замшелых, вросших в землю камней — если смотреть сверху, они образуют правильный круг… Под аккомпанемент приближающегося собачьего лая вершится короткий обряд, капли крови обильно стекают с тонких пальцев Адриадакис… Звучат ритуальные фразы — те самые, древнее заклятие, выловленное им из множества пустых мифов, воссозданное с великим тщанием… Зрачки девушки внезапно расширяются, тонкие черты искажает тревога… Она разговаривает — с кем? Ведь никого нет… Извини, нужна твоя кровь… Лезвие чиркает по предплечью — первая в жизни рана! Но он тут же забывает о боли. По мере того как драгоценная плазма покидает тело, перед глазами возникает зловещая темная фигура — проявляется, будто на фотоснимке… Голос, словно порывы ветра в эоловой арфе… Билет… В один конец, только в один… Это правда, что поезд-призрак повинуется глубинным порывам нашей души? Что ж, неплохо… Черные рукава медленно вздымаются, их дыры смотрят прямо в лицо — а рук нет… Плата, всего лишь плата… И снова его несут куда-то, и ветер, и засохшие листья кружат в воздухе, поднятые осенней бурей… Над головой стрекочут геликоптеры, фельграу хрипят в петлях ошейников, рвутся по горячему следу — скорее, скорее… Адриадакис спотыкается и едва не падает. Под ногами заплывшие землей, ржавые рельсы — должно быть, эта ветка осталась еще с прошлой войны, неужели здесь… Да! Прямо в чаще вдруг вспыхивает призрачным светом прожектор, каукетчер легко срезает проросшие меж трухлявых шпал деревца — словно исполинский нож… Вот и лесенка. Забирайся скорее, Адриадакис, не медли и не сожалей ни о чем! Поверь, эта земля стоит лишь того, чтоб ее покинуть…
— Короче говоря, этот нож спас меня сегодня дважды, — закончила свой рассказ Адриадакис. Выглядела девушка неважно: все ее тело усеивали круглые багровые пятна — следы присосок гигантской каракатицы, на правом плече краснел длинный порез, лоб и щеки уродовали вспухшие ярко-розовые полосы, оставленные стрекалами актинии. И все же она была прекрасна — Костя невольно засмотрелся на стройную фигурку, ее кожа мерцала в полумраке, словно розовый жемчуг… — Тебе удалось найти темницы? — Можно и так сказать. Часть замка изолирована от остальных помещений; похоже, раньше там был проход, но потом все заплыло перламутром… Остались только небольшие отверстия — должно быть, для дыхания. — Веди нас туда! — заявил мальчик. — Есть одна проблема, — поморщилась Адриадакис. — Эта дрянь, духовная эманация, источаемая здешним правителем… Там она гораздо сильнее. Я чуть было не… Ну, неважно. Некоторое время в коридоре царило угрюмое молчание, нарушаемое утробными стонами и влажным чавканьем — окончательно потерявшие человеческий облик гости вошли в раж… — Давайте все же попробуем! — бросил Костя сквозь зубы. |
