|
Я полностью погрузился в интриги, и прошло несколько дней, прежде чем я осознал, что не видел своего компаньона довольно-таки давно… Он просто исчез вместе со своей нянькой. Я отдал чертахам приказ разыскать эту парочку, но они как сквозь землю провалились. А вскоре мне стало и вовсе не до него. Одним стремительным ударом мы обезглавили организованную преступность, а потом пришел и ваш черед… Подумать только, великий эгоист Аристопала клюнул на наживку, словно наивное дитя! Остается лишь диву даваться, насколько гладко все прошло… Сознайтесь, вас ведь не коснулась даже тень подозрения!
Господину Высокое Небо последние слова головы страшно не понравились. Гаргулов буквально кожей почувствовал гнев великого эгоиста: вдоль хребта словно прокатился огненный вал. — Твоя наглость переходит все пределы, быдлянин! — злобно прошипел человекоящер. — А что мне терять?! — сварливо откликнулась голова. — Я лишился тела, строго говоря, я вообще уже мертв! Мое так называемое сознание — это всего лишь грибница, мицелий, подсаженный в мертвый мозг этими маленькими чудовищами, вашими детьми… Да-да, они не преминули подробно описать мне мое теперешнее состояние… Чем вы грозите, великий? И главное — кому? Хотите начистоту? Вы привыкли относиться к людям, населяющим ваш город, как к бездушным шестеренкам, благо они целиком и полностью принимали такое положение вещей… А как только в Аристопале появились мы — амбициозные, предприимчивые и ни во что не ставящие ваш авторитет, — вы со свистом вылетели из своей уродливой башни… Монолог вороньего герцога прервал громкий зубовный скрежет. Над поляной повисла тишина, лишь чуть слышно гудела маленькая шаровая молния. — Быдляне… — нарушила молчание голова. — Стоит послушать, как вы или ваши так называемые детки употребляете это словцо, — и становится ясно многое, если не все. Вы так привыкли к своей силе, что ни в грош не ставите тех, чье «эго» спит… На подобной глупости и спеси не сыграет лишь ленивый… Господин Высокое Небо взял себя в руки. — Ты не заставишь меня уничтожить то, что от тебя осталось, в припадке гнева. — Я уже говорил: мне все равно, что ты сделаешь, — устало откликнулся Фигассэ. — Я всего лишь тво… Великий эгоист сделал некий жест — и голова застыла, осекшись на полуслове. — Выслушивать упреки нелегко… — проворчал человекоящер, — особенно, если они справедливы. Не пялься мне так пристально в спину, Цан-Цан. Подойди и сядь рядом. «Засек-таки, чудище». Гаргулов послушно сделал несколько шагов и присел на корточки, искоса рассматривая своего собеседника. Выглядел Господин Высокое Небо, конечно, жутковато: помимо прочего, зубы у человекоящера оказались сплошь металлические: то ли платиновые, то ли из нержавеющей стали, не поймешь. — Плен научил меня многому, и прежде всего — смирению… — проворчал великий эгоист. — Но облеченным властью эта наука дается особенно тяжко. Кому и знать, как не тебе… Сан Саныч вопросительно изогнул бровь. — Я многое узнал о твоей натуре, полицейский… Твой мозг открыт для телепатического контакта — скорее всего, из-за старой травмы… — Чертов киллер! — буркнул капитан. — Значит, все эти подводные видения — и впрямь твоих рук дело? — Конечно. Ты единственный, до кого я смог дотянуться из мерзостной раковины этого беспозвоночного… — А как тебя вообще угораздило в плен попасть? Насколько я понял, великие эгоисты примерно равны друг другу по силе… Интриги, да? — Не только. |
