Для истребителя еще не удалось придумать такого же эффективного поглотителя инерции, как для тяжелых или даже легких космических кораблей. Истребители были самыми маленькими, быстрыми и юркими аппаратами для действий в открытом космосе. В некоторых принципиальных вопросах их конструкторам пришлось пойти на компромисс, чтобы компенсировать воздействие ускорения, которое в противном случае раздавило бы пилота в лепешку. «Инерционный отстойник» истребителей был самым слабым среди космических аппаратов. Он работал гораздо хуже, чем у больших кораблей, и полеты на полной скорости требовали от экипажа истребителя огромных физических усилий.

Джейн Малахи бросилась на стену вражеского оборонительного огня со скоростью, почти равной скорости света, и Оливейре снова стало плохо, когда он увидел, как начали гибнуть другие истребители.

«Надо было их отозвать!»

Эта ужасная мысль закрутилась в голове Ванессы Муракумы, когда она стала свидетельницей уничтожения десяти своих истребителей.

«Надо было их отозвать!»

Но она их не отозвала, а впилась в подлокотники кресла ногтями, наблюдая за тем, как ее непрерывно редевшие эскадрильи пробиваются к врагу.

– Капитана Бригатту сбили, – доложил Хазевей. Оливейра кивнул.

– Эскадрилья «Бастион», говорит «Бастион-1», – сказал он в микрофон в тот момент, когда гигантский кулак снова ударил его в желудок, переваривавший препараты, помогавшие организму переносить невероятные ускорения. – Держите строй! Начинаем атаку!

Сквозь огонь крейсеров прорвалась только половина истребителей. Часть из них была сбита на подступах к цели. Неуклюжие тихоходные сверхдредноуты пытались уклониться, стреляя из всего оружия по атакующему противнику, но пилоты эскадрильи «Бастион» охотились именно на них. Они не желали упускать свои жертвы, и уцелевшие машины стали нырять в волнах возмущенного пространства за кормой сверхдредноутов. Вокруг узла пространства воцарился хаос, в котором вертелись истребители и маневрировали тяжелые корабли. «Пауки» старались подавить помехами информационную сеть истребителей. В погоню за верткими машинами бросились легкие крейсера, стрелявшие по истребителям и не обращавшие внимания на ракеты, угрожавшие им самим. Пока истребители землян атаковали уже находившиеся в Юстине сверхдредноуты, из узла пространства выходили все новые и новые тяжелые корабли. Ни один компьютер не смог бы разобраться, кто есть кто в такой сумятице, да в этом и не было необходимости. Уцелевшие машины эскадрильи «Бастион» заходили в мертвые зоны к своим целям, и Оливейра понимал, что у него осталось слишком мало пилотов, чтобы повторить такую атаку. Надо было подойти как можно ближе! Ни одна ракета не должна промахнуться! Ведь второй попытки у его пилотов не будет!

– Огонь при оптическом контакте! – гаркнул в микрофон Оливейра, оповещая своих пилотов. – Только при оптическом контакте!

– Отче наш, иже еси на небеси! – прошептал Карлтон Хазевей, увидев в электронном прицеле чудовищный сверхдредноут.

Расстояние до него не превышало ста тысяч километров и стремительно сокращалось по мере того, как Малахи набирала скорость, стараясь не отставать от остальных пилотов. Помощник Оливейры положил руку на подлокотник кресла и большим пальцем нащупал красную кнопку.

– Да святится имя Твое, да прийдет Царствие Твое!..

Внезапно сверхдредноут возник на оптическом дисплее.

– Ракеты пошли! – нажав кнопку, воскликнул Хазевей. Секунду спустя его вырвало, потому что Малахи на полном ходу развернулась почти на сто восемьдесят градусов. Четыре ракеты для ближнего боя, оснащенные боеголовками с антивеществом, понеслись к сверхдредноуту.