|
Но сглодалось, слизалось все до последней крошки, до жира на пальцах, до последней капли. Осоловелый Юс сидел, покачиваясь в такт поезду, будто переполненный, плохо завязанный бурдюк, и слушал, как колышется внутри распертый желудок. За окном мелькали деревья и бежали от столба к столбу провода — вверх-вниз, вверх-вниз. Как метроном. Юс сонно кивал головой им в такт, пока подбородок не уперся в грудь, а спина — в мягкую, обитую дерматином полосу над сиденьем.
Очнулся он, услышав: «Курочку будете»? Прежде чем ответить, потянул носом воздух. И сказал про себя: «Ах». А вслух ответил:
— … Буду.
— Давайте тогда с нами. Тут еще помидорки, перчик вот. Это ничего, что мы вас разбудили?
— Добрый день, — сказал Юс, дурея от запаха копченой курятины. — Ничего. Я так, прикорнул.
— Вы от самого Минска, наверное? — спросила симпатичная женщина средних лет, похожая на завуча средней школы. Юсу показалось, что он уже где-то ее встречал. — А мы утром сели. И докуда вы? Нет, ну что вы, давайте я вам еще от грудки отломлю. До самого Новосибирска? А мы нет. Мы до Свердловска.
— Ты б хлеба предложила, — заметил её лысый супруг.
— Да-да, вот, я вынуть забыла, — женщина вытянула из сумки пластмассовую коробку и извлекла из нее несколько ломтей хлеба. — Сама я без хлеба почти все ем, забываю, а Павел меня все время попрекает. Вас, простите, как зовут?
— Юзеф. Можно просто Юс, — ответил Юс.
— А меня Нина.
— Павел, — сказал Павел и протянул Юсу руку. Юс руку осторожно пожал.
— Вы как, по делам? — спросила женщина.
— Ну, можно сказать, по делам, — ответил Юс.
— Интересные у вас дела, — даже и не знаете, по делам вы или нет. Вы чем занимаетесь?
— Ну что ты пристала к человеку! — сказал лысый Павел. — Точно в милиции.
Женщина почему-то обиделась.
— Да нет, ничего, — Юс пожал плечами. — Я художник.
— А моя супруга на самом деле в милиции работает. Следователем. Раньше в школе работала. Теперь там. Говорит, с преступниками легче, чем с нынешними детьми.
— Ты же меня туда и пристроил. Он у меня, между прочим, майор. Первый зам в райотделе.
Юс едва не подавился курицей.
— Вы перцу слишком много насыпали, — сказала женщина. — Запейте. Налить вам? У нас хороший клюквенный морс. Клюкву сами собирали. Кстати, я вас нигде раньше не встречала?
— Может, и встречали. Я… я много людей встречаю. Да.
— Это хорошо, когда много людей встречаешь. Интересно. Знакомых много, так ведь? А вы что рисуете?
— Я художник-оформитель. Дизайнер.
— Так вы картин не рисуете?
— Отчего же, иногда рисую.
— Я вспомнила, я вашу фотографию в журнале видела. Там про какую-то московскую фирму и выставку. Мебель там была красивая. Кажется, я сейчас и фамилию вашу вспомню.
— Фотографическая память, — сказал лысый Павел, усмехаясь.
— Вы чего курочку больше не кушаете? Невкусная? Вот, еще бы крылышко взяли.
— Да нет, очень вкусная, — ответил Юс. — Просто я сыт. Я очень хорошо наелся недавно.
— А я вот перед дорогой никогда не ем. В поезде вкуснее. … Вспомнила, Антонов! Правильно?
— Нет, — ответил Юс, борясь с подкатывающей к горлу тошнотой. — Не Антонов. И московским фирмам я ничего не оформлял. |