Когда мы с Адли сошлись поближе, я решился наконец спросить его о причине ненависти к отцу. Смерив меня суровым взглядом, он ответил вопросом на вопрос:

— Разве недостаточно того, что он передал мне по наследству свою внешность?

— Ты красивый феллах, — заметил я.

— Если ты еще раз позволишь себе лицемерить со мной, — сказал он нахмурившись, — я возненавижу тебя сильнее, чем его.

Избегая отца, стремясь как можно реже видеть его, Адли жил в небольшом доме, расположенном в саду дворца и предназначавшемся когда-то для приема гостей. Бывало, что отец и сын не встречались друг с другом и по месяцу, а то и по два. К концу пребывания в университете Адли выбрал себе в друзья сокурсников, известных своим безнравственным поведением. Тесно сошелся с ними и через них узнал дорогу в увеселительные заведения и в кафе «Аль-Фишауи». Его домик в саду превратился в настоящий притон! Паша, несомненно, знал о недостойном поведении сына, но, предпочитая спокойствие, не вмешивался в его жизнь.

— Благодаря общению с подонками лучше узнаешь самого себя, — сказал мне однажды Адли.

Что он имел и виду, я понял позже, когда узнал, что Адли, хоть и любит светских красивых женщин, на самом деле предпочитает им самых низкопробных проституток.

В 1938 году он окончил университет с опозданием — из-за многократных провалов на экзаменах — на четыре года. Используя все свое влияние, паша пытался устроить сына в государственную прокуратуру. Однако туда принимали только после тщательной предварительной проверки кандидатуры. Обнаружилось, что жилище Адли в саду дворца превращено в притон. Об этом уведомили пашу, и в просьбе ему было отказано. Он пытался поговорить с Адли начистоту, но услышал презрительный ответ:

— Государственная прокуратура — довольно забавное заведение!

Отец вышел из себя, сын тоже. Потребовалось вмешательство старшего брата Адли, чтоб успокоить их. Договорились, что паша оборудует дом, где жил Адли, под частную адвокатскую контору, а свои вечеринки Адли будет устраивать где-нибудь в другом месте. Одну из двух комнат дома обставили как кабинет, разместив в ней необходимую юридическую библиотеку, и у входа во дворец появилась дощечка с именем нового адвоката. Но договоренность оставалась в силе считанные дни, а потом все возвратилось на круги своя. Вернулись приятели, и снова пошла по кругу трубка с гашишем, навсегда захватившим Адли в свой плен. Под видом клиенток новоиспеченного адвоката его приятели приводили с собой проституток, и контора стала одновременно и курильней гашиша, и публичным домом. Как-то ночью, напившись до потери сознания, одна из проституток нагишом плясала в саду при свете луны.

Впервые тогда паша дал выход своему гневу, обрушившись на сына с руганью и проклятиями. Сын в долгу не остался. Отец дал ему пощечину. Адли пригрозил избить отца. В конце концов паша выгнал его из дому, запретив показываться ему на глаза. Произошло это в первые дни второй мировой войны. Адли ушел из дворца в чем был. Ночевал у своих приятелей, то у одного, то у другого, и они давали ему разные советы. Предлагали подыскать какую-нибудь работу, чтоб он мог хоть как-то перебиться, но Адли с гордостью отвечал:

— Я предпочитаю бродяжничать.

Реда Хаммада предложил ему работать адвокатом в своей конторе, но Адли заявил, что забыл все законы и вспоминать их не желает.

— Тогда займись любой работой в конторе! — сказал ему Реда без всякой задней мысли.