Лена по инерции зашла в павильон, прошла к стойке кафе, взглянула на витрину…

При виде выставленных там булочек и бутербродов ее рот наполнился слюной.

Она почувствовала зверский голод.

И правда, последний раз она съела бутерброд, которым угостила ее соседка тетя Дуся, когда они прощались. А энергии минувшей ночью потратила удивительно много…

Лена полезла в карман, но ничего там не нашла, кроме потрепанного паспорта, и обнаружила, что единственная купюра пропала. Вот паспорт в потайном кармане, вот конверт с письмом от нотариуса, а две тысячи — тю-тю…

Не иначе этот толстый мерзавец, пока обыскивал ее, слямзил денежки…

Недобрым словом она помянула похитителей, но тут же вспомнила, что судьба уже отплатила им полной мерой. Точнее, не судьба, а она сама, Лена.

Отчего-то эта мысль ее успокоила.

Вдруг рядом раздался женский голос:

— Ты Лена, что ли?

Она вздрогнула от неожиданности и от той же неожиданности машинально ответила:

— Да…

И только после этого она спохватилась, что ей совершенно не нужно признаваться, кто она такая, и растерянно оглянулась, чтобы понять, кто ее окликнул.

Это была женщина лет сорока. На ней был длинный темный фартук, волосы завязаны банданой. В руках у женщины был поднос с грязной посудой. Женщина эта была Лене совершенно незнакома.

— Тебя Тимур прислал, — проговорила она тоном не вопроса, а утверждения. — Что так поздно-то? Хорошо, посетителей пока нет, а то я бы зашилась — и за стойкой, и в зале, и на кухне Гале помогать… давай уже, включайся.

Лена поняла, что ее приняли за другую, с которой у нее случайно совпало имя. Она хотела возразить, хотела сказать, что она не та, за кого ее приняли, — но незнакомка уже решительно подтолкнула ее к двери за стойкой.

Лена шагнула туда и оказалась в тесной кухоньке, где хозяйничала полная тетка с большими красными руками.

Она смерила Лену сочувственным взглядом и проговорила:

— Я Галя. А ты, значит, будешь Лена?

Лена кивнула.

— Тимур тебя прислал, значит, сказал, что непременно найдет кого-то — и нашел, — продолжала тетя, причем руки ее ловко месили что-то в большой миске.

— Будешь мне помогать, посуду мыть… — продолжала она, — а ты вообще завтракала?

— Не успела, — честно призналась Лена.

— Завтракать надо, — авторитетно сообщила ей Галя. — Завтрак — главный прием пищи… вон возьми там пару бутербродов. Все равно никто так рано не приходит, они только заветрятся.

Лена благодарно кивнула и вонзила зубы в большой бутерброд с ветчиной и маринованными огурцами.

После этого жить стало легче, и она принялась мыть посуду.

Посуды по утреннему времени было мало, она с ней очень быстро справилась и осторожно выглянула в зал, потому что Галя посоветовала выпросить у Ангелины чашку кофе. Ангелина — это та самая, в бандане, у нее с Тимуром свои особые отношения, поэтому она высоко себя держит, но если ей не перечить, то вредничать не будет. И кофе сварит, если народу у стойки нету.

Итак, Лена выглянула в зал, и там, за одним из столов, она увидела двух женщин.

Одна — молодая, рослая, с какими-то чуть смазанными чертами лица, с выражением детской обиды и недоверчивости. Вторая — средних лет, с круглым озабоченным лицом…

Это были те самые женщины, которые уговорили Лену поменяться местами в поезде.

Те самые женщины, которых она видела на рассвете в лесной избушке…

Лена отшатнулась обратно на кухню.