Тут Анна смутилась и покосилась на Людмилу Аркадьевну – не пора ли той взять инициативу в свои руки и представить новую кандидатку на должность компаньонки? Но та как-то стушевалась, даже побледнела. И вообще, в этой сияющей белизной гостиной блестящая дама переменилась. Ее платье оказалось слишком коротким и обтягивающим. Золото выглядело дешевой штамповкой, а духи пахли чересчур сладко. Анна привыкла считать, что кашу маслом не испортишь, что чем дороже вещь – тем она лучше, но теперь вдруг Анна поняла: шуба на Людмиле Аркадьевне слишком дорогая для того, чтобы соответствовать понятиям хорошего вкуса.

– Милочка, это к вам вопрос. Кого вы мне привели?

Анна не сразу сообразила, что Милочка – и есть Людмила Аркадьевна. Разумеется, она была только Милочка рядом с этой тоненькой женщиной в простом белом платье, похожей на старинную фарфоровую статуэтку. Милочка, пышно расфуфыренная, крепко надушенная, злоупотребляющая макияжем.

– Новая компаньонка вам, М… Муза Феликсовна, – заблеяла Людмила Аркадьевна. – Анна зовут. У…усердная девушка. Медсестра по образованию.

– Я как-то играла медсестру, – благосклонно кивнула Муза. – Моя героиня была влюблена в хирурга. А вы, Анюта, влюблены в хирурга?

Анюта чуть в обморок не свалилась. Нет, ну это надо же! Видит ее ровным счетом одну минуту и уже знает то, что Анна даже от себя самой скрывает. Вот так Муза!

Кажется, она и впрямь ведьма.

Анна просто молчала, потрясенная, а Людмила Аркадьевна еще собиралась что-то сказать, но, видно, не осмелилась.

– Она, как рыбка без воды, свой ротик нежно открывала, – с неподражаемым ехидством прокомментировала ее действия Муза. – Если программа закончена – не смею вас задерживать.

Анна и Людмила Аркадьевна, разжалованная в Милочку, повернулись к порогу.

– Куда-а, – нагнал их зычный голос Музы. – Анечка пусть останется! Мы с ней поговорим, присмотримся друг к другу…

И Милочка ушла, а Анна осталась.

– Садитесь, Нюточка, – Муза кивнула в сторону дивана. – Двигайтесь поближе к огню и рассказывайте, какие отношения связывают вас с моей милейшей родственницей и почему она решила, что вы подойдете мне в качестве компаньонки?

Как могла, Анна изложила короткую историю своего знакомства с Людмилой Аркадьевной. Выслушав Анну, Муза захохотала. Было совершенно непонятно, как это хрупкое создание может издавать столь чудовищные звуки.

– Ну-с, Нюшенька, я так примерно и думала. А теперь вы можете подняться на второй этаж. Первая дверь направо. Извините, проводить вас не могу по причинам вполне понятным. Я в передвижениях ограничена первым этажом, так что в своих апартаментах чувствуйте себя вполне спокойно и привольно. В общем, поднимайтесь, осмотритесь, устройтесь, а если мне будет нужно – я позвоню.

И Муза указала на хрустальный колокольчик, стоявший рядом с ней на столике.

Комната Анне понравилась – девичья светелка, которой у нее никогда не было: лоскутное покрывало на кровати, занавески в цветочек. В прилегающей к комнате ванной все оказалось бело-розовое, как пастила. Но едва Анна успела вымыть руки, как снизу ее позвал хрустальный голосок колокольчика. Бегом она спустилась по крутым ступенькам.

– Аннинька, вы хотите кушать? Я завтракаю довольно поздно, а сегодня еще ждала вас… Вам ничего не нужно делать. Кофе я варю сама, а вы только…

Перечень того, что «только» нужно было сделать Анне, затянулся бы страниц на пять. Она достала из холодильника ветчину, сыр и рыбу, поджарила хлеб в тостере, сварила яйца всмятку, выжала сок, накрыла на стол… Муза колдовала над кофе, она варила его артистически. Жаль, что Анне не удалось отведать ни глотка непроглядно-темного напитка, не получилось проглотить ни кусочка.