— И вам хорошего дня, товщь подполковник, — улыбнулся Вяземский.

Все прошло неплохо, он ожидал худшего, хотя надеялся, что до Бушуевой эта информация вообще не дойдет. Но, видимо, Влада вошла в сферу ее интересов, так как, была с Вяземским.

Посмотрев на часы, Радим поднялся с кресла и, прихватив спортивную сумку, направился в зал. Жизнь у него стала, куда, как насыщенней, но хорошая физическая тренировка не повредит. Мышцам надо дать нагрузку, да и с народом повидаться хочется. Сколько прошло, как он Славу видел? Полгода?

Тренировка удалась. Слава, оценив его неплохую форму, поднял нагрузки, так что, в раздевалку Радим уходил последним, когда все клиенты зала уже отвалили домой. Вот только в раздевалке он оказался не один, возле зеркала, того самого, из которого вылез стрижига, сидел крепкий мужик с круглым, простецким, добродушным лицом.

— Привет, наследник, — поприветствовал он Вяземского. — Поговорим?

— И тебе привет, Беглый, — спокойно поворачиваясь спиной к ходоку-ренегату, отозвался Радим. — Можно и поговорить, только не тут, Славе домой пора, и так задержался со мной.

— Где и когда? — согласился бывший КГБшник, причем никакого недовольства он не проявил, его голос по-прежнему звучал доброжелательно.

— Давай завтра в зеркальном мире в местном анклаве потеряшек. Мне все равно туда нужно.

— Не годится, — покачал головой Беглый. — Это, скажем так, твоя территория, а мне это не нужно, прошлый раз мы плохо расстались. Предлагаю, завтра встретиться в ресторане, где ты бодался с черным ходоком. Посидим, покушаем, поговорим за наши интересы. Только не советую отдельских в известность ставить, мы, ведь, понимаем друг друга? Девчонку, что с тобой жила ты хоть и обнулил, убрав от себя, но, думаю, ты же не хочешь, чтобы с ней что-то случилось? И с куратором, с которой ты целовался, может неприятность выйти, хотя она получше защищена. Только вот я ходок. Так что, чтобы нам не поругаться, давай встретимся тет-а-тет, не нужны мне лишние уши. Кстати, это и в твоих интересах. Вообще, не доверял бы ты чекистам, они ради своего спокойствия и грохнуть могут. Как грохнули дружка моего, в шестидесятых. Кстати, он твой родственник был, только вот силы у него не было ни капли. Ну да это разговор на завтра. Итак, мы договорились?

— Да, — натягивая кобуру с кукри и активируя руну сокрытия, ответил Радим.

Пока Беглый говорил, он успел переодеться и запихать тренировочную одежду в сумку.

— Только угрожать мне не нужно. Сделаешь что-то тем, кто мне дорог, и я жизнь положу на то, чтобы тебя достать. Мы поняли друг друга?

Беглый согласно кивнул.

— Вполне. Но я надеюсь, до этого не дойдет.

— И я надеюсь, — согласился с ним Радим. — Как с тобой связаться, если потребуется поговорить, или что-то изменится?

— Зеркала наше все, попроси меня найти, и оно выполнит твою просьбу. Но учти, предашь, и спокойным нейтральным отношениям между нами конец. Я превращу твою жизнь в кошмар, задолбаешься друзей хоронить, а у тебя их для зеркальщика многовато. Мы поняли друг друга?

— Вполне, — накидывая куртку на плечи и беря сумку, ответил Радим. — Во всяком случае, пока не поговорим.

— Вот это правильно, — поднимаясь с лавки и пожимая протянутую руку, заметил Беглый. — До завтра, буду ждать тебя в восемь. — Он коснулся зеркала, пробуждая руну пути, и, махнув рукой, шагнул сквозь стекло.

Секунда, и Радим остался в раздевалке один. Погасив свет, он вышел в коридор.

Прикурив, он с минуту стоял на крылечке, слушая, как тихонько рычит прогреваемый движок Ленд Ровера. Если у него и были какие-то мысли о том, что нужно поставить отдел в известность, то сейчас они исчезли. Во-первых, не факт, что отдельские справятся, во-вторых, даже если справятся, Белый может работать не один, а значит, за него начнут мстить.