— Это она вам так лицо расцарапала, товарищ полковник? — сухо поинтересовался Мельников.

— Я, подполковник, господин директор, — вместо ответа поправил шефа Жданов.

— Уже нет, — ответил Мельников. — Всем принимавшим участие в операции новые звездочки. Мы с тобой, Альберт, потом поговорим, расскажешь, что там случилось, и кому и зачем Алиса понадобилась. — И, развернувшись, ушел следом за врачами, которые увозили на каталке его дочь.

— Прикольно, — устало опускаясь на кушетку и прикуривая, произнес Вяземский. — Наверное, это самый быстрый карьерный рост в истории, я за пару часов получил следующую звездочку, фиктивный младлей стал фиктивным лейтенантом.

Михаил с Дмитрием с пару секунд переваривали услышанное, после чего в голос заржали.

— Ну, не такой уж и фиктивный, — заметил Жданов, — ты покинешь службу лейтенантом, и это навсегда останется в твоем досье. И корочка у тебя будет, в которой указано, что ты лейтенант ФСБ, не вездеход, конечно, но жизнь в твоем провинциальном городке она тебе сильно упростит. По ней сможешь ходить там, где простым людям бывать не положено. Зеркальщиков, которые прошли через контору, хоть и не согласились к ней примкнуть, тем более тебя, наследника Вяземского, не оставят без контроля и поддержки. И пусть на службу ты ходить не требуется, не будет у тебя костюма и кабинета, но ты все равно останешься нашим. Это теперь с тобой навсегда. И вот еще что, Радим, я тебе должен.

Дмитрий и Михаил синхронно кивнули.

— Мы тоже.

— Без тебя и твоей волшебной соли мы, скорее всего, так легко бы не отделались. А у нас из всех потерь моя окровавленная рожа, и то, наверное, не считается, поскольку пострадала она в другой стычке.

Радим несколько секунд молчал, после чего кивнул.

— Сочтемся.

Он, поднявшись, посмотрел на себя в зеркало. Ботинки грязные в двух местах забрызганы кровью, новому пальто тоже досталось, как и штанам, теперь только химчистка. Пиджак относительно неплох, а вот белая рубашка стала от грязи серой. Да уж, видок у него не героический, он скорее напоминает интеллигента, который распивал водку с алкашами и где-то валялся,

— На сегодня я вас отпускаю, стажер, — сообщил ему Жданов. — Вы проявили себя с самой лучшей стороны, и если бы вы пошли на службу в отдел, я бы рекомендовал включить вас в штат с завтрашнего дня, свернув практику.

— Тогда, может, просто свернем практику? — забросил Радим удочку.

— Так не терпится вернуться домой? — с удивлением поинтересовался полковник. — У вас ни работы, ни близких, чего вы потеряли в этом маленьком городке?

— Я уже объяснял майору Платову свои резоны.

— Знаю, он говорил, но ведь нормально сегодня сработали, и подчинялись вы моим приказам без каких-либо вопросов.

Радим убрал кукри, который так и держал в руке, в ножны и активировал руну незаметности.

— Одно дело там, в бою, другое — весь оставшийся день вы говорите, куда мне идти, и я иду, поскольку это приказ, мне это не очень нравится. И так не один день, а каждый, и следующие лет десять… Не, Альберт Романович, не хочу. Ну что, поговорите со Старостиным по поводу окончания моей практики? Теория у меня неплоха, сегодня вот практическое занятие было. Больше вы меня на ту сторону ведь не поведете?

— Не поведу, и тебе не советую туда соваться, ждут тебя там.

— Еще одна причина покинуть столицу, чтобы не ждали меня на той стороне. Надо было все же перетереть с Беглецом, чего он от меня хотел? А то в потемках ходить как-то неуютно.

— Ключ он от тебя хотел, — с усмешкой заметил Жданов, — тебя хотел, как единственного, кто может им пользоваться.