— И что сегодня изменилось? Ведь все осталось, как было, один-два дня и горечь расставания. Что у нас осталось? Сегодня, завтра, может быть, утро воскресенья до твоего поезда?

— Все так, не выдержала я, — вздохнула Влада, — оказалась рядом, если к Москве, конечно, это применимо. И потянуло, так потянуло, что не смогла удержаться. А еще захотелось понять, что ты за человек, и что ко мне чувствуешь. Может, зря я себя извожу, и не нужна я тебе? Хотя нет, все равно уже, ты мне нужен.

— Хочешь сказать, разобралась во мне? — поглаживая девушку по спине.

— Нет, только определилась в своих чувствах. Не зря меня тянуло к тебе, есть притяжение.

— Странно, а ведь в кальянной ты держалась по-другому.

— Ты не представляешь, как это было сложно, не выдать себя, посмотреть, как ты реагируешь не на влюбленную дуру, а на женщину, с которой у тебя может что-то быть, а может, и не быть.

— Если это так, то ты великая актриса, — слегка отстранившись и заглянув в ее синие глаза, произнес Радим. — Меня ведь учили читать людей, и я не заметил ни одного признака из того, что ты говоришь.

Его рука коснулась шрама на шее, оставленного ножом черного ходока. Тонкий, очень аккуратный, почти незаметный, но Влада стеснялась его, пыталась спрятать под мокрыми волосами. Стоило его пальцам коснуться шеи, как она вздрогнула и попыталась отстраниться, но он не дал, крепко держа ее левой рукой.

— Не надо, — почти с болью простонала она, — он ужасен.

Но Радим не послушал, он откинул в сторону мокрые волосы и, склонив голову, поцеловал его.

Влада вздрогнула и тихо выдала

— Ох!

Вяземский улыбнулся.

— А вот твое тело считает иначе, — прошептал он ей на ухо.

— Просто это ты, — попыталась оправдаться она, — ни один мужчина не приводил меня в такое состояние.

— Ну, значит, продолжим, — он легко подхватил ее под бедра и, прижав спиной стенке, вошел без каких-либо проблем.

Влада еще раз охнула и вжалась, как можно глубже, сжав ногами его бедра. Похоже, она кончила только от этого.

— Что ты со мной делаешь? — прошептала Зотова, впиваясь в его губы поцелуем. — Только не останавливайся.

— Хорошо, не буду, — согласился Вяземский, начиная двигаться гораздо активней.

Да, пожалуй, этот секс можно было считать самым странным в его жизни. Пока он кончил раз, Влада умудрилась около десяти. Из душа он выносил ее на руках, так ее саму ноги не держали. Глядя на почти мгновенно уснувшую девушку, Радим взял сигарету и, накинув халат, вышел на крохотную лоджию. Открыв окно, он пустил внутрь сырой холодный воздух. Прикурив, он выпустил облако дыма, и с минуту просто таращился в окна дома напротив. Потом все же встряхнулся и принялся анализировать то, что случилось в душевой. Данных пока маловато, завтрашний день все расставит по своим местам, надо будет глянуть на ее поведение на людях, да и просто, как она с утра будет себя вести. Но если она и вправду съехала от чувств к нему, это плохо, такая обуза в виде фанатичной бабы ему не нужна. Тут доктор потребуется, чтобы мозги ей на место поставил. Но данных пока маловато, возможно, это разовое впечатление от встречи с любимым, и тогда она просто невероятно темпераментна, а это уже совсем другое дело. Хотя… Радим резко обернулся и шагнул в комнату. Как он сразу не догадался проверить. Он посмотрел на зеркало, вделанное в шкаф и защищенное руной, после чего перетащил Владу так, чтобы она полностью отражалась в нем, и принялся чертить на стекле обратную руну влияния, сложную, тяжелую, медленную, требующую много сил. Если вывести ее в правую сторону, она позволит на некоторое время взять объект под частичный контроль, а если в левую, определить, есть ли на отражающемся в зеркале руны контроля или воздействие чужой сущности.