Солдаты направились к журналисту.

Кейти вскочила и подбежала к женщине.

— Вы что, хотите лишить меня свободы слова? Интересно! Сначала забрали мужа, не разрешали с ним увидеться и даже говорить по телефону, а теперь право свободно говорить отнимаете? Черта с два! Вы вообще-то слыхали про свободу слова?

Женщина отвернулась и приказала удалить голландца из здания вокзала. Двое солдат проводили его к двери и выпустили наружу.

Подошел помощник окружного прокурора, приземистый белый мужчина, спросил, чем он может им помочь. Кейти сказала, что они хотят забрать бумажник ее мужа. Помощник прокурора отвел их в сувенирный киоск, превращенный в офис. Киоск — стеклянный куб в середине зала — был увешан футболками с рекламой Марди Гра и заставлен пепельницами. Кейти и Зейтун обрисовали ситуацию. Помощник прокурора сказал, что ему очень жаль, но бумажник проходит в деле как улика. Кейти взорвалась:

— Улика? Как водительские права могут быть уликой? Вы же знаете, как моего мужа зовут! Зачем вам права? Бумажник — не орудие преступления!

Помощник прокурора вздохнул:

— Я вам искренне сочувствую, но без разрешения окружного прокурора вы их не получите.

— Вы имеете в виду Эдди Джордана? — спросила Кейти. — Где он?

— Его здесь нет.

— Когда он появится? — спросила Кейти.

Помощник не знал.

Кейти и Зейтун вышли в зал, не особенно понимая, что делать дальше, как вдруг увидели через окно стоящего снаружи Эдди Джордана в окружении журналистов.

Кейти решительно направилась к прокурору. На нем был костюм-тройка.

— Почему нам не возвращают его бумажник? — спросила Кейти.

— Простите? — удивился Джордан.

Кейти в двух словах изложила ему суть дела и потребовала вернуть бумажник.

Джордан ответил, что ничем помочь не может, и, повернувшись к Кейти спиной, продолжил прерванный разговор.

Тут Кейти заметила неподалеку голландского корреспондента. Пускай он и другие журналисты узнают, в чем дело! И заговорила как можно громче:

— Вы арестовали моего мужа в его собственном доме, а теперь отказываетесь вернуть ему документы? Что происходит? Куда мы катимся?

Джордан пожал плечами и отвернулся.

— Мы идем назад, — сказала Кейти Зейтуну.

Зейтун не видел в этом смысла, но спорить с разъяренной женой не рискнул. Они вернулись в зал и прямиком направились к помощнику прокурора. Кейти не могла допустить, чтобы эта чертова тюремная ксива была единственным официальным документом, удостоверяющим личность Зейтуна.

— Вы должны нам помочь, — сказала она помощнику прокурора. От бешенства и отчаяния она чуть не плакала.

Помощник прокурора закрыл глаза. Сказал:

— Посмотрю, что я могу сделать.

И вышел из киоска. Через десять минут он вернулся и вручил Зейтуну его бумажник.

Водительские права и грин-карта были на месте, но наличные деньги, кредитки и визитные карточки пропали.

— А где все остальное? — спросил Зейтун.

Этого помощник прокурора не знал.

— Ничего больше не было, — сказал он.

Кейти ничуть не расстроилась. Ей сейчас нужно было только одно: доказательство, что страна считает ее мужа своим гражданином.

— Благодарю вас, сэр, — сказала Кейти. — Огромное спасибо.

Она готова была обнять помощника прокурора. Он стал первым представителем власти, проявившим хоть какое-то подобие гуманности. Даже столь несложная задача: найти бумажник человека, которого держали в клетке в двух шагах отсюда, — в свете последних событий, как оказалось, требовала недюжинной храбрости и добросердечия.