Мать прекрасно понимала чувства сына. Она слышала, как он вышагивает по своей комнате на втором этаже, видела тоску в его глазах, когда он говорил с Ахмадом по телефону. Как-то раз она сама позвонила Ахмаду и попросила его взять младшего брата с собой. Пришло время, сказала она, Абдулрахману уехать из Джеблы, вырваться, пусть даже ненадолго, из их печального дома.

Ахмад позвонил Зейтуну и сообщил, что через полмесяца тот выходит с ним в море. От счастья Зейтун потерял дар речи. Поцеловал телефонную трубку, расцеловал мать и сестер. И в назначенное время сложил вещи в сумку и отправился в Грецию, где его ждал Ахмад.

В первом плавании Зейтун служил палубным матросом. На корабле он был самым молодым. В команде собрались люди из самых разных стран: из Южной Африки, Турции, Нигерии; все тепло встретили новичка. Зейтун был уверен, что Ахмад не дает ему спуску, чтобы не быть заподозренным в семейственности, и ничего не имел против. Он брался за любую, самую грязную и тяжелую, работу: драил палубу, красил, таскал.

Они совершили рейс из Пирея в Наксос и обратно; Зейтун был на седьмом небе от счастья. Он отпустил длинные волосы, все свободное время проводил на палубе, не сводя глаз с моря, наблюдая, как корабль режет носом волны и как они исчезают за кормой. И хотя график работы был крайне напряженным — четыре часа трудишься, четыре часа отдыхаешь, и так круглые сутки, — Зейтун не жаловался. В то время он мог обходиться без сна.

Только сейчас он понял, как нуждался в таком образе жизни. Он стал вдвое сильнее, в три раза выше. И раскусил секрет Ахмада — почему брат стал сначала матросом, а потом, не побоявшись риска, и капитаном. Встречаясь на палубе или на пути в свои — отнюдь не соседние — каюты, они обменивались многозначительными взглядами и едва заметными улыбками. Наконец-то Зейтун познал настоящую свободу. Как он жил раньше? Ахмад понял, что его младший брат не скоро еще вернется домой, в Джеблу.

Жизнь братьев — вместе и порознь — проходила в море. Вначале им было двадцать, потом перевалило за тридцать. Они ходили на пассажирских, грузовых, грузо-пассажирских судах; перевозили пшеницу из Небраски в Токио, бразильские бананы — в Лондон, американский металлолом в Индию. Возили румынский цемент в Нигерию, и не было случая, чтобы к ним на борт не пробрались «зайцы»: после стоянки в Лагосе команда неизменно обнаруживала двоих-троих и каждый раз выставляла им одно и то же условие — мы вас довозим до первого порта, а вы отрабатываете еду и проживание.

Ходить на грузовых судах было лучше всего. Обычно одну-две недели они проводили в порту, так что у команды было время хорошенько изучить окрестности. Зейтун осмотрел не менее десятка городов, высаживаясь на берег с полными карманами денег, никому ничем не обязанный. Он брал напрокат машину, объезжал близлежащие городки, обследовал побережье, посещал знаменитые мечети, встречался с женщинами, которые умоляли его остаться.

Но он был серьезным молодым человеком, пожалуй, порой даже слишком серьезным. Ни для кого не секрет, что моряки любят резаться в карты и пропустить стаканчик-другой. Но Зейтун в карты не играл и не пил, поэтому, даже когда его смена заканчивалась, продолжал работать, помогая товарищам. А когда делать уж совсем было нечего и другие члены команды или напивались или опустошали карманы друг друга за картами, он все равно не терял времени даром. На борту был небольшой бассейн; Зейтун обвязывался веревкой, другой ее конец прикреплял к стенке, и плавал.