Плавающий в воде предмет напоминал автомобильную камеру, такой же блестящий и округлый…

Это был труп. Никаких сомнений. Его развернуло, стала видна голова. Мужчина среднего роста, в футболке и джинсах, лицом вниз, наполовину в воде.

Зейтун посмотрел на вертолет. Они что, собираются его вытаскивать? Присмотрелся внимательнее. Нет. У человека в вертолете была в руках фотокамера, направленная на погибшего. Он поснимал некоторое время, а потом вертолет, поднявшись, развернулся и улетел.

Зейтун и Нассер держались на почтительном расстоянии. Зейтун слишком многих здесь знал и, окажись этот человек соседом или приятелем, не хотел увидеть его таким.

Ошеломленные, Зейтун и Нассер в молчании поплыли на Клэборн-авеню. Зейтун не мог себе представить, что настанет день, когда почти рядом с его домом в грязной воде будет плавать труп. Нет, такое просто не укладывалось в уме. Образ этого несчастного словно пришел из другого времени, из другого мира. Он напомнил Зейтуну фотографии с войны, на которых были запечатлены трупы, брошенные гнить на полях забытых сражений. Кто этот человек? — спрашивал себя Зейтун. Мы могли его спасти? И успокаивал себя тем, что, вероятно, тело приплыло издалека, из района, расположенного ближе к озеру. Другого объяснения он придумать не мог. Мысль о том, что человек нуждался в помощи, которая к нему так и не пришла, Зейтун от себя гнал.

Он как раз привязывал каноэ, когда в доме на Клэборн зазвонил телефон. Зейтун схватил трубку — брат Ахмад.

— Я настаиваю, чтобы ты уехал.

— У меня все нормально. С каждым днем все безопаснее, — сказал Зейтун. Про труп — ни слова.

— Мои дети за тебя беспокоятся.

Дети Ахмада, сын Лютфи и дочь Лейла, следили за событиями в Новом Орлеане по Си-эн-эн. Насмотревшись репортажей про разрушения и панику, они никак не могли взять в толк, почему их дядя до сих пор находится в этом кошмаре.

— Скажи им, чтобы не беспокоились, — сказал Зейтун. — И передай от меня привет.

Зейтун был благодарен брату за его неусыпную заботу. Все дети в семье Зейтунов были очень привязаны друг к другу, но никто так не беспокоился и не тратил столько на обмен письмами, фотографиями и телефонными звонками, как Ахмад. Может быть, потому что жил в Испании и чувствовал себя оторванным от родных. Он всегда стремился быть в курсе того, где находятся и чем занимаются его братья и сестры. Особенно пристально Ахмад следил за Абдулрахманом, настолько пристально, что однажды, несколько лет назад, позвонил ему в середине дня с более чем странной просьбой.

— Какие у тебя на сегодня планы? — спросил он.

Была суббота, они как раз собирались всей семьей на озеро.

— Ты знаешь угол Бурбон-стрит и Сент-Питер?

Зейтун сказал, что знает.

— У меня есть идея…

Ахмад объяснил, что нашел веб-сайт, на котором он может видеть прямую трансляцию с камеры слежения на этом углу. Если Зейтун встанет в определенном месте, Ахмад, сидя перед своим компьютером в Испании, его увидит.

— Ну что, согласен?

— Конечно, почему нет… — ответил Зейтун.

Он погрузил детей в машину, доехал до Французского квартала и стал искать угол Бурбон-стрит и Сент-Питер. Нашел. Поискал глазами камеру: не видно. Решил, что постоит какое-то время на углу. А на всякий случай — и на всех остальных углах. Вернувшись домой, он позвонил Ахмаду. Тот чуть не прыгал от радости на том конце провода:

— Я вас видел! Всех! Рядом с тележкой с хот-догами!

Ахмад наблюдал за ними целых пять минут, и все это время с его лица не сползала улыбка.