В тот вечер, после того как остальные дети уснули, Кейти примостилась на кровати у Аишы. Поддерживая одной рукой тяжелые черные дочкины волосы, другой рукой их расчесывала. То же самое Кейти делала, успокаивая перед сном Надиму; так же когда-то, искупав девочек, расчесывала волосы самой Кейти мама Юко. На обеих — мать и дочь — это действовало успокаивающе, расслабляло. Кейти тихонько напевала какую-то песенку, название которой даже не помнила; Аиша, натянутая как струна, сидела в кровати, но не противилась. Кейти была уверена, что дочка успокоится, свернется калачиком у нее на коленях и уснет.

— Ты с папой говорила? — спросила Аиша.

— Нет, деточка, пока нет.

— Он умер?

— Нет, малышка, не умер.

— Он утонул?

— Нет.

— Они нашли его тело?

— Солнышко, перестань.

В какой-то момент Кейти взглянула на щетку и вздрогнула — щетка была забита волосами. У Аиши волосы вылезали целыми прядями.

Глаза девочки наполнились слезами. Кейти всхлипнула.

Что может быть страшнее этого? — подумала Кейти. Ничего страшнее этого быть не может.

Воскресенье, 11 сентября

Прошло шесть дней с тех пор, как Кейти в последний раз разговаривала с Зейтуном. Она уже ничем не могла объяснить его молчание. И пытаться бессмысленно. Город забит спасателями; власти уверяют, что никого из жителей практически не осталось.

И все-таки она снова стала перебирать в уме возможные варианты. Если бы он все еще был в Новом Орлеане и плавал по городу на своем каноэ, то наверняка бы позвонил ей из дома на Клэборн. Если б тамошний телефон перестал работать, он уже разыскал бы другой. Случись ему столкнуться с военными, он бы попросил их помочь связаться с Кейти. Чтобы Зейтун, находясь в городе, не нашел способа ей позвонить… нет, быть такого не может!

Значит, остается одно: он уехал из города. Может, у него закончились вода и продукты. Может, он согласился эвакуироваться на вертолете или на спасательном катере. Но если бы его увезли и поместили в какой-нибудь приют для беженцев, он бы сразу же позвонил.

Кейти было известно, что в городе из воды вылавливают трупы, которых невозможно опознать. Он может быть среди погибших, сказала она себе. Твой муж мог умереть. Она знала, что творится в городе. Сообщениям о разгуле преступности она не очень-то доверяла, но допускала, что убийства случаются. Это могло быть ограбление, думала она. В один из наших домов залезли грабители, Зейтун там оказался, сцепился с ними…

Утонуть он не мог. Не мог стать жертвой несчастного случая. Она слишком хорошо знала своего мужа. Невозможно представить, что он попал в какую-нибудь переделку — Зейтун слишком умен и предельно осторожен. Даже если бы и случилась беда, он бы уцелел. Он бы выжил, дождался помощи. В полдень по Новому Орлеану Кейти позвонила на Клэборн. Долго не клала трубку — ей необходимо было услышать голос мужа! — но никто не ответил.

Пора было подумать о страховании жизни, о том, как в одиночку растить четверых детей. Сумеет ли она вести бизнес? Конечно, нет. Может, хотя бы что-нибудь похожее… Наверно, придется продать дома, которые они сдают в аренду. Или все же с этим она сможет сама управиться? Слишком много вопросов. Пожалуй, придется избавиться от фирмы, но дома сохранить. Или продать парочку домов, оставить столько, сколько она одна потянет. Оставаться жить в Новом Орлеане или переехать в Батон-Руж? А может быть, в Финикс? Если переезжать, так уж точно в Финикс.

И сколько надо ждать, прежде чем смириться с худшим? Неделю? Две? Три?

Кейти вышла в интернет и обнаружила еще одно письмо от Ахмада.