|
.. Сесиль (настороженно). Но... какое это имеет к тебе отношение? Жан (решительно). Меня это интересует. (Сесиль вздрагивает.) К тому же меня просили написать отчет о конгрессе для одного журнала. Сесиль (резко). Кто просил? Жан (быстро). Брэй-Зежер. Сесиль. Я так и знала! Жан (ледяным тоном). О, прошу тебя, Сесиль... Молчание. Жан снова перелистывает бюллетень. Сесиль (в отчаянии). Я не хочу, чтобы ты занимался этим! Жан, продолжая читать, недобро усмехается. Жан. Как ты сказала? Не хочешь?.. Засовывает брошюру в карман и подходит к жене. (Сдержанно.) Послушай, милая, оставь меня в покое, не вмешивайся в эти дела... Такие конгрессы происходят лишь раз в десять лет... (Не глядя на нее, ходит взад и вперед по комнате.) Это движение международного масштаба, о влиянии которого ты даже не подозреваешь. Кроме того, вопросы, включенные в программу конгресса в этом году, представляют большой интерес для меня лично. Зежер предложил мне принять деятельное участие в конгрессе на правах специального корреспондента журнала "Ревю энтернасьональ дез идэ" - органа этого движения во Франции. Я чуть было не согласился... (Движение Сесили.)... но потом отказался, потому что читаю лекции в коллеже. Но я хочу по крайней мере присутствовать на последних заседаниях, которые будут происходить как раз во время новогодних каникул, и опубликовать отчет о резолюциях конгресса для французской секции. Все уже решено, незачем об этом больше говорить. Сесиль не отвечает. Он делает несколько шагов в молчании, потом, наконец, решается поднять на нее глаза. Она упала, как подстреленное животное. В ее расширенных зрачках застыло выражение ужаса, она вот-вот лишится чувств. Он бросается к ней, поднимает, кладет на кровать. Внезапная жалость - острая и неодолимая... (С угрюмой покорностью.) Ну хорошо, хорошо... Успокойся. Я не поеду, решено... Мгновенье она лежит неподвижно с закрытыми глазами. Потом смотрит на него, улыбается и берет его за руку. Он отстраняется, подходит к окну. Да, из них двоих она сильнее! Благодаря своему неподдельному страданию, которое ее гложет и которое она выставляет напоказ, - она неуязвима! Он думает о том, как много теряет, отказываясь от этой поездки: он лишается неповторимой возможности услышать, как будут обобщать, опровергать, защищать, просеивать сквозь сито противоречий тот комплекс идей, с помощью которых он вот уже пять лет, бредя вслепую, пытается выработать свою жизненную философию... Глубокое отвращение... Она заслуживает жалости, пусть так, но и он тоже! (Не оборачиваясь, с глухой яростью. |
