|
ПОЛИТИКА - Я позвоню, Сюрваль, когда вы мне понадобитесь, - сказал Бавиль своему секретарю. Он уселся за большой стол, покрытый бумагами, над которыми в порядке лежали телеграммы, недавно полученные из Парижа. Жюст де Бавиль, известный потом под именем графа де Курсона, бессознательно облокотился о подставку больших часов деревянной мозаичной работы и замер в этом положении. - Что я вижу! - воскликнул Бавиль, распечатав следующее письмо. - Сын мой, вы назначены интендантом Руанского округа. О, король слишком к нам милостив! - Я, отец? - почти с ужасом спросил Жюст де Бавиль. - Ты, сын мой! Ты, ничтожный докладчик суда в Монпелье. Это неожиданная милость! Я уверен, что канцлер, желая выразить свое необыкновенное к нам внимание, нарочно выбрал день нашего семейного торжества, чтобы сообщить нам эту добрую весть. Нуте-ка, г. интендант, пойдемте: я представлю вас вашей маменьке и дяде в новом чине, - проговорил Бавиль, вставая и крепко обняв сына. Жюст как будто не разделял радости отца. Когда Бавиль уже собирался войти в гостиную, он с умоляющим видом обратился к нему: - Сударь, одно слово. Г. де Бавиль с удивлением посмотрел на сына и промолвил: - Правду сказать, Жюст, я не возьму в толк вашего равнодушия. Король доверяет вам выдающийся пост, о котором в ваши лета и мечтать не смеют, а у вас такой вид, точно на вас обрушилось несчастье. - Да, у меня есть причина быть печальным. Я опасаюсь в данном случае жестоко огорчить вас. - Жестоко огорчить меня? Это, значит, будет впервые в вашей жизни! Я же говорю с гордостью: ни один отец никогда не гордился более своим сыном, чем я вами. У вас великодушный характер, сильный и возвышенный ум, громадный для вашего возраста запас знаний; поведение ваше безукоризненно. Я вас упрекаю только в одном, вы это знаете. Вы, пожалуй, уж слишком слепо принимаете мои мнения, никогда их не оспаривая. Но объясните мне: каким же образом думаете вы меня жестоко огорчить по поводу места, которому многие позавидовали бы? - Я принужден отказаться от этого места, - проговорил Жюст, сделав над собой страшное усилие. - Отказаться от этого места! - воскликнул Бавиль, удивленный донельзя. - Объяснитесь, сын мой. Я вас не понимаю. - Настал час сделать вам великое открытие, сударь. Хватит ли у меня мужества? - Господи помилуй! Надеюсь, тут нет ничего бесчестного? - воскликнул Бавиль, весь красный от волнения. - О нет, успокойтесь! - ответил Жюст печально и с достоинством. - Я вам верю, сын мой, но говорите. - Сударь, вы упрекнули меня, что я слишком слепо принимаю ваши мнения. Простите же теперь мою смелость. - Я вас слушаю. На лице Бавиля появилось выражение болезненного любопытства. - С некоторых пор вы открыли мне, каким образом управляется эта провинция. Эти ужасные указы, устрашавшие все сердца, переписаны моей рукой. |
