|
Он посмотрел неопределенно на дю Серра и, казалось, был непричастен к тому, что происходило вокруг. Камизары, возмущенные этим трусливым унынием или презрительным равнодушием, испускали угрожающие крики. В их глазах Кавалье, пораженный рукой Господа, почти лишился рассудка. Это проявление Божественного гнева обрекало его на справедливую месть со стороны братьев. - Святой дух покинул его. Требую его смерти, - проговорил Ефраим. - Смерть ему! - сказал, после минутного колебания Ролан. - А ведь это был наш лучший полководец! - воскликнул дю Серр, который понимал всю ценность военных дарований Жана. - Чувствовали ли мы когда-либо отсутствие Божьей помощи? - воскликнул с негодованием Ефраим. - Солдаты Предвечного - бабы что ли? Их кровавые мечи - тростинки что ли? Если Господь отвернулся от этого изменника, он озарит кого-нибудь другого из наших братьев. Но прежде всего должна пролиться кровь козла отпущения Израиля! - Да, да, смерть ему! Он отрекся от нас, он нас предал!- кричали камизары. Изабелла, которая не могла понять причины упорного молчания Кавалье, бросилась к ногам дю Серра, умоляя пощады. В это мгновение в лице молодого севенца произошла большая перемена: он гордо приподнял голову, глаза его засверкали, он принял повелительную осанку. - Он наконец пробуждается! - воскликнул Ефраим. - Этот подлец, по крайней мере, почувствует ужас пыток, которые заслуживает его измена. - Кто говорит тут про подлеца? Кто говорит про измену? - проговорил вождь громким, грозным голосом. Подойдя к Ефраиму и дю Серру, он окинул их презрительным взглядом. Одно мгновение все трое были невольно поражены внушительным, почти вдохновенным видом Жана, но вскоре они устыдились своей слабости. Ефраим и Ролан закричали в один голос: - Да, ты - подлец, изменник! Ты достоин казни, так как по твоей милости королевские войска загоняют нас в горы. Кавалье вовсе не поддавался тупому отчаянию, как предполагали его товарищи. Напротив: с быстротой соображения, свойственной великим полководцам, он составлял отважный план похода, который должен был вывести камизаров из их ужасного положения. Оттого-то, когда, очнувшись от глубокой задумчивости, Жан услыхал Ефраима, кричавшего об измене, он скрестил руки, полный отваги и презрения. Не удостаивая ответа на обвинения, он проговорил спокойным голосом, словно председательствовал на военном совете в своем стане: - Мне необходимы более точные сведения о положении королевских войск. Пусть тот из наших братьев, который наткнулся на них, ответит мне. Трое главарей, изумленные уверенностью Кавалье, посмотрели друг на друга, не будучи в состоянии проронить слово. - Брат Кавалье! - сказал один камизар. - Я видел на высотах Тревьеса передовые посты королевских войск. По левую руку у них ручей Женеву, по правую Асжеский лес. - Сколько их? - Тысяч шесть. - Хорошо, - проговорил Кавалье с величайшим хладнокровием. - А как расположены войска, занимающие Баржак? - Брат, они простираются от Аркского моста вплоть до Баржака. - Много там конницы? - Три полка, брат, и четыре тысячи пехоты на высотах. |
