|
- Послушай! - отвечал севенец важным и торжественным голосом. - Наши министры отсутствуют. Нет никого, кто бы мог освятить наш союз? - Наш союз? Наш союз? - восклицала севенка, не смея верить своим ушам. - Возможно, что завтра я буду убит на войне. Сегодня перед Небом я признаю тебя своей женой. - О, мой Бог! - произнесла Изабелла, сложив руки и опустившись на колени. - Ты меня достаточно испытал, но велика доброта Твоя. - Припади, припади к моей груди, благородная женщина! - проговорил, поднимая Изабеллу, Кавалье. - Отныне вся моя жизнь принадлежит тебе. Увидев доктора Клодиуса, который не смел приблизиться, он подозвал его и сказал: - Доктор Клодиус, на минуту останьтесь при Изабелле! Никогда более справедливый поступок не имел более почтенного свидетеля. Покинув удивленного доктора, предводитель камизаров приблизился к Жонабаду. - Брат! - обратился он к нему. - Изабелла ухаживала за тобой, как сестра... - И я отношусь к ней, как брат, - холодно ответил Жонабад. - Она в тебе нуждается. Иди за мной! Великан с удивлением посмотрел на Кавалье, оставил косу и последовал за ним. Когда камизар очутился подле Изабеллы и доктора, Жан сказал первой, указывая на Жонабада: - Среди сражавшихся в стане Предвечного не было более храброго солдата. Великан опустил глаза с видом неудовольствия и точно смущенный похвалами вождя, которого считал неблагодарным. Кавалье продолжал, указывая на Клодиуса: - Господь воспользовался тобой, чтобы вернуть жизнь тем, которых Он предназначил еще для защиты дела. Так перед тобой, доктор Клодиус, лучший, человечнейший из людей, и перед тобой, Жонабад, храбрейший из наших солдат, и перед Господом, который меня видит и слышит, признаю Изабеллу своей женой, если она даст на это свое согласие. За отсутствием пастора и сельского нотариуса, это обязательство будет столь же свято, столь же нерушимо, как если бы оно было освящено в храме одним из наших министров... Изабелла, согласна ты признать меня своим мужем? - спросил Кавалье, глаза которого радостно сверкали. - О, мой Бог, неужели это правда? Клянусь же сущим Богом, который всегда читал и читает в моем сердце, я - твоя! - сказала севенка, подавая руку с выражением, полным благородства и достоинства. - Да ниспошлет вам Небо долгие и счастливые дни! - проговорил доктор, вытирая слезу. - Да тяготеет над тобой карающая десница Господа, да поразит тебя месть людская, если ты когда-либо нарушишь данную ей клятву! - проговорил Жонабад, указывая на Изабеллу. - Из всех дщерей Сиона эта - самая храбрая, самая сострадательная, самая святая, согласно воле Господа... Так как она признает тебя достойным себя, - прибавил великан, после минутного колебания протягивая могучую руку Жану, - твой солдат сожалеет о горечи своих слов. Но тебе не следовало заставить нас сомневаться в себе. Ты должен принадлежать нам, как мы принадлежим тебе. И Жонабад медленным шагом направился к кучке камизаров. Не будь бедная Изабелла опьянена сознанием, что все ее надежды вдруг сбылись, ее, быть может, поразило бы то резкое, лихорадочное нетерпение, которое проявил Кавалье по отношению к этому союзу. |
