|
В двадцати шагах он увидал передовых из отряда Кавалье. Камизары, в мундирах королевских моряков, шли в натиск сомкнутой колонной, с ружьями наперевес. Справа молодой человек, в сером кафтане с золотой оторочкой, в красных штанах, в запыленных сапогах, в шляпе с белым пером, держал меч в правой руке и командовал левой: то был Кавалье. За ним мерным шагом, обнявшись, подвигались Селеста и Габриэль. Они были в белых длинных одеяниях, их волосы развевались по ветру. Густой дым битвы окутывал их: они шли словно в облаке. Вилляр невольно окаменел при таком странном мимолетном видении. Но приближались крики: "Спасайся, кто может!" Маршала окружил и увлек смятенный поток солдат всех родов оружия. Не в силах сопротивляться ему, он смешался с беглецами, но вскоре опередил всех, благодаря быстроте своего коня. Тут он встал во главе всех и закричал: - Отлично, отлично, детки! Будем притворяться бегущими. Изо всех сил кричите: "Спасайся, кто может!" Фанатики попадутся на эту удочку. Мы, черт возьми, затягиваем их прямо в отличную засаду, откуда не ускользнет ни один из них! Только когда мы будем в ста шагах от реки, остановитесь, чтобы они настигли вас: тогда они попадут между двух огней, и ни один не уйдет! Вилляр казался убежденным в своих словах. Солдаты, молодецки сражавшиеся до тех пор, были вовлечены в бегство лишь заразительной оторопью отряда Жюльена. Они поверили, что таков был приказ, что их бегство было хитростью. - Но отчего же, сударь, офицеры не сказали нам, что это - притворство? Мы бежали бы веселее. А то вот мне стыдно, что я бежал перед псалмопевцами, - сказал старый алебардщик, немного задерживая шаг. - А я не жалуюсь на это, молодчины мои! Черт возьми, да вы отлично бежали! - сказал Вилляр, не в силах сдержать улыбку. - Но это лишь половина нашего дела, детки. Теперь нужно кончить день, как мы его начали, искромсав этих псалмопевцев. За мной! Мы живо расправимся, а затем вы отправитесь в Монпелье плясать с вашими душками и пить за здоровье короля. А пока рубите этих каналий: еще лучше захотите выпить, вино покажется еще слаще! Нынче ночью - мое угощенье! Солдат так восприимчив, что самоуверенность и веселость маршала охватила тех из беглецов, которые могли слышать его. Слова: "это хитрость!" пробегали по рядам. Бегство принимало более правильный вид отступления. В войсках понемногу возрождалась уверенность. - Пора остановиться, ваше превосходительство? - спросили некоторые из офицеров. - Нет еще, детки! Вон там видите это большое каштановое дерево? Маршал выбрал место, где подымался небольшой холм. Оно казалось ему более удобным для построения своего войска. Вдруг долина огласилась резкими и близкими звуками рожков. - А, микелеты капитана Пуля! - радостно закричали солдаты. То был вправду Пуль с остатками своих сорвиголов, которых Жюльен отрядил охранять маршала. Они должны были сменить роту его гвардейцев, почти совсем разбежавшуюся. Партизан подскакал к Вилляру. - Ну, что с Жюльеном? - тихо спросил маршал. - Разбит наголову, сударь! - отвечал Пуль. - Эти воплощенные дьяволы не спешат и не расстраивают своих рядов, чтоб преследовать нас. Это - словно старые войска: так они выдерживаются в победе! Они следуют за нами в порядке, наступательным маршем. |
