|
На детском ротике обрисовалась самая трогательная и невинная улыбка. Умоляюще простерла она свои маленькие ручки и, слегка присев, произнесла мягким и дрожавшим от волнения голосом: - Простите, сударыня! Но, увы, я здесь затем, чтобы просить вас оказать мне великую услугу. - Я одинока, я бедна, я не в состоянии оказывать услуги, - сухо ответила Изабелла. - Если вы только сжалитесь надо мной, вы можете сделать для меня все, сударыня, - сказала Психея, упав на колени. - Я гугенотка, - сказала Изабелла, отступив на шаг. Она надеялась этим признанием положить конец их разговору. - И я также! - тихо ответила Туанон, сделав какой-то таинственный знак. Психея рискнула на ложь, не обсудив хорошенько последствий: она думала только о настоящем. В ее мозгу, возбужденном трудностью положения, тут же сложилась довольно правдоподобная басня. - Вы принадлежите к реформатской религии? - более мягко спросила Изабелла, устремляя на Туанон испытующий взгляд. - Увы, да! Моя мать и сестра - пленницы в Зеленогорском Мосту. Я приехала из Парижа, с целью присоединиться к ним. Но возница, с которым я сюда приехала, отказывается двинуться дальше, опасаясь мятежников, как они говорят. Никто не хочет служить мне проводником. Хозяин сказал, что вы отправляетесь по направлению к Зеленогорскому Мосту. Сжальтесь надо мной, позвольте мне сопровождать вас. Сударыня, если у вас есть мать, сестры, отец, вы поймете мое страдание, вы поймете мою просьбу! Психея со слезами обнимала колени Изабеллы. - Встаньте, встаньте! - проговорила растроганная Изабелла. - У меня нет сестры, у меня нет более матери, у меня нет более отца... Но вы принадлежите к нашей вере: я обязана сделать для вас все, что сделала бы для родной сестры. Потом после некоторого молчания, она сказала Туанон: - По вашему произношению видно, что вы не из здешних. Не теряя присутствия духа, которое иногда является в минуты опасности, Психея быстро ответила: - Нет, мы из Артуа. Моя мать и сестры хотели бежать в Женеву, но их схватили в Лангедоке и увели пленницами в Зеленогорский Мост. Узнав об этом несчастье, я покинула Париж, где жила у одной из моих теток вместе с братом. Горничная и слуга сопровождают меня. Я хочу разделить судьбу моей матери и моей сестры: быть с ними или в плену, или на свободе. - Бедная крошка! - проговорила Изабелла, смотря на нее с участием. Она взяла в свои загорелые нервные руки белые ручки Туанон, прибавив с болезненной улыбкой: - Вы молоды, прекрасны, без сомнения богаты, и уже несчастны! Уже!.. Потом, точно стараясь освободиться от докучного воспоминания, Изабелла продолжала: - Но у вас, пожалуй, не хватит ни сил, ни смелости сопровождать меня! - Что вы этим хотите сказать? - И думать нечего путешествовать в коляске. Здесь не найти ни лошадей, ни возницы, который захотел бы вас проводить. Дорога, по которой я пойду, углубляется в горы, в ужасные пустоши. |
