|
Качая головой, сдвинув свои широкие брови, чтобы скрыть слезу, он воскликнул: - Вот этого-то я как раз и боялся! Я просто глупый гусенок, совсем дурак. У меня уже душа не на месте, аппетита нет и следа. Мне кажется, вы заставите меня сегодня же сесть в коляску! Проклятая вы очаровательница! Достойный спутник Психеи быстро зашагал по комнате. - Нет, нет, мой друг! - продолжала Туанон, вытирая глаза. - Вот чего лишь жду я от вашей дружбы: в продолжение восьми дней вы, с Зербинетой и своим слугой Маскарилем, останетесь здесь. Если я не вернусь к этому сроку, вы передадите добряку Феллье, моему прежнему хозяину в гостинице в Бургундии, записку, которую я сейчас напишу. Я оставлю ему то немногое, что имею. Я ему всем обязана. Он несчастлив. У меня нет семьи. Справедливость требует, чтобы я позаботилась о нем. Что же касается вас, мой друг, то я оставляю вам этот маленький поставец мозаичной работы, которым я обыкновенно пользовалась в Париже. Это вам будет служить воспоминанием о бедной Психее. - Вот что! Вы поклялись, видно, меня с ума свести, - воскликнул Табуро. - Но что за чертовский план засел у вас в голове, если вы собираетесь делать завещание? - Я сейчас же пускаюсь в путь пешком, вместе с одной здешней молодой девушкой, которая соглашается быть моим проводником вплоть до аббатства Зеленогорского Моста, где я надеюсь встретить маркиза де Флорака. - Но вы потеряли голову! Почему не поехать в коляске, по крайней мере? - Ни один возница не соглашается покинуть город: они боятся фанатиков. - А вы их не боитесь, вы, с какой-то нищей в качестве телохранительницы? - У меня нет другого выбора. Зербинета боится и отказывается сопровождать меня. Впрочем, моя молодая проводница храбра и знает местность. Завтра вечером мы уже будем в аббатстве. Впереди только эта ночь. Притом, что может угрожать двум женщинам? - И вы, конечно, собираетесь странствовать по полям в бархатных туфельках и шелковой накидке? - Я позову хозяина и куплю у него платье служанки. - Вот как, переодевание! Как же, мы предвидели все! Похождение по всем правилам! И вы полагаете, что я, ваш друг, соглашусь на это безумие? Что я вас отпущу так? Но, несчастная женщина, подумайте только: ведь вы даже не знаете, допустит ли вас к себе ваш Танкред! Да если бы вы принесли эту великую жертву возлюбленному, который в вас души не чает, самому нежному, самому страстному, который ожидал бы вас, стоя на коленях, со сложенными руками, как своего доброго ангела, - и тогда я бы вам сказал: оставайтесь! Тем паче я повторяю вам, кричу вам: не уходите, черт возьми!.. Не уходите! Ведь дело касается человека - что я говорю - человека! - тигра, который, пожалуй, еще оттолкнет вас! - воскликнул взбешенный Табуро. - По крайней мере, этим я докажу ему, как сильна моя любовь. И в один прекрасный день, когда он сличит мою преданность с холодной, бледной любовью тех женщин, которых он мне предпочитал, он, быть может, пожалеет обо мне, - проговорила Психея с таким взглядом, таким взволнованным голосом, каких не описать. - Подумаешь, как вы много выиграете от того, что о вас пожалеют, безумная упрямица, взбалмошная вы голова! - вскричал Табуро, продолжая усиленно шагать по комнате. |
