Жорес — фактический лидер большинства в палате — становится очень влиятельным человеком. Газеты непрерывно сообщают о его речах, заявлениях, действиях, печатают его портреты. Он становится одним из главных персонажей карикатуристов. Это вернейший признак политического влияния, успеха. Для мадам Жорес наступают счастливые дни. Луиза обожает светскую жизнь. Она заказывает все новые платья и шляпы и предается своей страсти к визитам. Однажды она сообщает мужу:

— Я сделала восемь визитов и выпила двенадцать чашек шоколада.

— Тебя это утомляет, моя дорогая, — сочувственно отзывается Жан.

— О нет, мой друг! Я посещаю только те дома, где есть лифты.

Эта женщина тридцати шести лет, пышная, холеная, по-прежнему далека от дел мужа. Когда с ней заговаривают о Жоресе, на ее лице сразу появляется выражение скуки.

Зато как счастлива Аделаида, слушая рассказы об успехах сына. Она гладит рукой глянцевую обложку журнала «Иллюстрасьон», на которой изображено, как ее Жанно принимает в палате рапорт почетного военного караула. Но видеть она уже не может: старушка почти ослепла. Ее маленькая внучка Ивонна, дочка младшего сына Луи, который все время в далеких морских походах, скрашивает тоску. Девочка так ласкова с бабушкой и так любит дядю Жана. Но вот неприятность, ребенка пришлось взять из школы Голубых сестер, которых теперь преследуют по новым законам, проведенным в парламенте Жаном!

— Крестный приехал! — радостно сообщала Ивонна монахиням, когда Жорес появлялся в Кастре. Но крестный — страшный враг церкви, олицетворение дьявола. Девочка совершенно растеряна. Она не может понять, почему так плохо говорят о ее добром и ласковом дяде Жане. Не может понять и Аделаида, и Жан с грустью видит тревогу и недоумение на милых и дорогих лицах.

А тут еще возникает новый скандал: в газетах пишут, что Жорес замешан в каких-то грязных торговых делах. На этот раз шум поднялся из-за магазина «Сто тысяч пальто». Дело в том, что Жеро-Ришар завел при редакции газеты «Птит репюблик», считавшейся печатным органом Жореса, магазин дешевой одежды. Надо было уравновесить шаткий бюджет редакции. Ведь частные фирмы не давали прибыльной рекламы в социалистическую газету.

Все это было совершенно естественным делом. Многие левые издания и организации поддерживали свое существование с помощью мелкой коммерческой деятельности. Сам Гэд не брезговал этим, придавая ей, правда, характер революционной пропаганды. Товары имели марку «социалистических фабрик»: часы, к примеру, назывались «Трудящийся»; мыло и курительная бумага украшалась революционными лозунгами в стихах и прозе; «Чтобы победить тиранов, покупайте это мыло!»

Но Жеро-Ришар в коммерческом азарте сумел добыть необычайно дешевые пальто, костюмы и шляпы, продававшиеся в магазине, размещенном прямо в здании редакции. Окрестные торговцы запротестовали. Это заметил провокатор Урбен Гойе, который еще с времен дела Дрейфуса вел травлю Жореса. Он пустил в ход версию о том, что товары социалистического магазина дешевы постольку, поскольку они изготовляются заключенными в тюрьмах и в мастерских религиозной конгрегации, и что Жорес зарабатывает на этом кучу денег!

По настоянию Луизы в Бессуле завели коляску и лошадь. В газетах немедленно появились сообщения: «Экипаж мадам Жорес стоил 1500 франков». Жореса поливают грязью, называя его именем героя пьесы Мольера «Мещанин во дворянстве»: «Приданое дочери Журдена растет, а сколько дочерей рабочих из-за «Ста тысяч пальто» окажутся на панели!» Злосчастная Мадлен, опять ее существование используется против отца!

Как раз в это время фантазия журналистов превращает скромный дом в Бессуле в подобие знаменитых замков Луары, таких, как Шомон, Блуа, Шамбор, где роскошный стол соперничает с богатыми туалетами гостей, где рекой льются дорогие вина, а Жорес наслаждается жизнью — за счет рабочих, разумеется.