Упускать шанс наблюдения за Анатолием в «естественной» так сказать обстановке я не собирался. Заодно и не совершу глупости и точно не подойду к Воронцовой.

— Отлично! Тогда идемте, нас уже наверняка заждались.

Он уже развернулся обратно к проходу, занавешенному портьеру, как внезапно резко обернулся и спросил.

— Совсем забыл, минимальная ставка — пять рублей, вас она не смутит? Не подумайте превратно, просто по Твери, когда я уезжал, ходили слухи, что вы поссорились со своим уважаемым дедом и тот наложил запрет вам на использование родовых средств. Да и вообще заявил, что до вашего возвращения в отчий дом ваше слово не является словом рода. И распоряжаться имуществом рода вы также не имеете права.

— Не беспокойтесь, — приняв новую информацию, покачал я головой. — У меня есть собственные сбережения. На игру хватит.

— Тогда идем, — улыбнулся Анатолий, не став влезать в мои отношения с дедом и что-либо уточнять.

За портьерой оказалась небольшая комната с одним сейчас плотно занавешенным шторой окном. Посредине стоял прямоугольный стол из темного дерева застеленный зеленым сукном. Вокруг него было пять стульев с высокими спинками, три из которых уже был заняты. Два стула стояли в торцах стола, два напротив входа и один с противоположной от входа стороны. Спинка и сидение стульев обиты красной тканью, под которой был какой-то мягкий материал для комфорта сидящих.

— Господа, я нашел нам последнего участника для сегодняшнего вечера, — объявил Анатолий и плюхнулся на стул слева от входа. Теперь за столом осталось лишь одно свободное место справа, рядом с Боголюбовым.

Сидящие за столом игроки тут же обратили свое внимание на меня, прервав ведущуюся беседу. Неторопливо заняв последнее место, я осмотрел присутствующих. Слева в торце стола сидел грузный мужчина в армейской форме с погонами майора. Усы вислые, под глазами мешки. Руки спокойно лежат на столе, открывая вид на мясистые пальцы. Справа в торце расположился молодой мужчина примерно моего возраста. Волосы кудрявые, взгляд залихватский. Усы густые и сливаются в единое целое с пышными бакенбардами, подбородок чисто выбрит. Одет в черный смокинг дорогого кроя. Напротив нас восседал, по-другому и не скажешь, мужчина с хорошей военной выправкой, но при этом в простом синем костюме. На остальных он смотрел чуть покровительственно, как хозяин смотрит на гостей.

Рядом с каждым игроком лежала колода карт. Из правил, что объяснил Пантелеев, я знал, как пойдет партия. Ведущий партии, он же банкомет, заявляет ставку и начинает тасовать свою колоду. В это время участники, которых называют понтерами, ставку либо подтверждают — ставят понт, либо отказываются. В случае подтверждения ставки игрок вытаскивает любую случайную карту из своей колоды и кладет ее перед собой рубашкой вверх. Когда ставки сделаны, банкомет заканчивает тасовать и начинает из своей колоды выкладывать карты по одной, а понтеры вскрывают свои карты. И делает банкомет это до тех пор, пока вытащенная им карта не совпадет с картой одного из игроков. Тот, с кем совпала карта банкомета, забирает банк. Вот и все. Никаких уловок, особых навыков здесь не надо. Только случай, только удача. Смухлевать здесь практически невозможно. Мне на ум пришел лишь один вариант — если банкомет в сговоре с одним из участников и является отличным шулером. Тогда он, пока остальные выкладывают свои карты, может так натасовать колоду, что сверху первой выпадет карта его сообщника из игроков.

Когда меня представили, и я подтвердил, что знаю о ставках и их размере, началась собственно игра. Банкометом оказался муж Людмилы Юрьевны, Алексей Егорович Аверьин. Майора звали Роман Григорьевич Мерушкин, а молодого с бакенбардами мужчину — Ильей Ивановичем Таланиным.

— Ставка — пять рублей, — заявил Алексей Егорович и принялся тасовать свою колоду.