Сашеньке хватило всего пяти минут, чтобы на скорую руку написать стихотворение аж в десять строк и отдать мне на оценку. Мне его творение понравилось, после чего я настоял добавить внизу еще и подпись, и продиктовал, какую именно. Затем мы отпустили паренька дальше выяснять у кого из их поэтической братии величина строк «длиннее и ширше». И пошли в обратную сторону.

Однако чем ближе был дом Воронцовой, тем либо алкоголя во мне по ночной поре становилось все меньше, то ли страх получить на этот раз категоричный отказ брал верх, но в какой-то момент я просто остановился.

— Что такое?

— Я не могу.

— Григорий, вы ли это? Вы боитесь? — изумленно посмотрел на меня Анатолий. — Вы, что бесстрашно сражались на границах империи, не побоялись выйти против заведомо более сильного врага в дуэли и так бесстрашно накинулись и наказали того городового?

Последнее показалось бы издевкой, если бы мы оба не были пьяны, отчего искренне верили во все, что говорим.

— Нет, я не боюсь, — соврал я. — Я думаю, что она может согласиться.

— И в чем же проблема?

— Но я не хочу ее разочаровать! Ведь потом будут поцелуи и возможно что-то и более... — решил я сыграть на том, что больше всего понимает Боголюбов. — А у меня после комы еще ни разу не было и я не помню, насколько хорош был в этом. Не хотелось бы оконфузиться перед любимой в этом деле.

— Тут вы совершенно правы! — серьезно кивнул Анатолий. — Тогда идем к Зиночке и Олечке. Там вы проверите свои навыки, а при необходимости — восстановите их...

— Лучше бы я не вспоминал, — прошептал я себе под нос.

Надо же было нести такой бред и при этом искренне в него верить! От дальнейших попыток что-то вспомнить или не нужного сейчас самоистязания меня спасла зашевелившаяся девушка.

— Гриш? Ты уже проснулся? — сонно потерев кулачком глаз, простонала она.

Затем потянулась всем телом, прогнувшись в спине, отчего ее грудь призывно выпятилась вперед, а соски-горошины как снайперский прицел навелись точно на меня. Закончив потягиваться, но не поменяв позу, она приоткрыла глаза и довольно улыбнулась.

— Вижу, проснулся и во всех местах.

Я хоть и успел надеть штаны, но они не такие уж и плотные, и ткань на них в определенном месте натянулась очень характерно.

— Подашь мне воды? Пожалуйста?

Отказывать девушке, которая мне в общем-то ничего плохого не сделала, а скорее всего даже наоборот, я не стал. Постаравшись не обращать внимания на тесноту в штанах, молча прошел к тумбочке и налил ей остатки воды их кувшина. Как раз вышло на почти полный стакан.

Поблагодарив меня, она медленно выпила воду, в процессе словно случайно пролив себе несколько капель на грудь, и поставила стакан обратно. Затем повернулась на бок, попутно изогнувшись так, что я непроизвольно сглотнул от желания. Протянула руку и провела пальчиком прямо по «тому самому» месту.

— Повторим?

— Прошу меня простить, но я не помню концовку этой ночи, — решил я сразу признаться в провалах в своей памяти. — Если вы мне расскажите, как я у вас оказался и что было дальше...

Она огорченно нахмурилась. Затем уточнила:

— Ну хоть имя-то мое вы помните?

— Ольга. Юрьевна. Правильно?

— Правильно, — тут же оттаяв, она схватила меня за штаны и притянула к себе. — Я обязательно вам все расскажу. И напомню.

— Что ж, — решил я больше не сопротивляться своему влечению и тоже улыбнулся в ответ, начав помогать ей стягивать с меня штаны.