В телеграмме Ольге написал коротко: что прибыл в Ново-Архангельск, жив-здоров, приступаю к работе. Подумал немного и все же отправил Агапонову телеграмму. Просто не давала мне покоя та история с передачей пакета. Вот коротко, как мог зашифровано, описал произошедшее.

После уже двинулся к местным жандармам.

Что сказать? Дисциплина тут хромает на обе ноги. На входе дежурный натурально спит, сложив руки на стол и опустив на них голову. Проходящие мимо люди (да же не знаю, все ли они принадлежат нашей службе — формы на большинстве не было) воспринимают это как само собой разумеющееся. А когда я поднялся к начальнику отделения, того не оказалось на службе!

— По делам в полиции-с, — ответил мне его заместитель, представившийся Павлом Алексеевичем.

Рыжий мужчина с щеголеватыми усами, подкрученными вверх, одетый в цивильное платье. Похоже, форму тут принципиально не носят. Хоть ответил не сразу по первому требованию, а лишь увидев мои документы.

— Давайте я вас к нему провожу, — вышел он из-за стола ко мне. — А то вы человек новый, вдруг на улице разминетесь?

— Буду премного благодарен, — кивнул я ему.

Сам полицейский участок оказался недалеко. Всего-то сотня метров. Павел предупредительно открыл передо мной дверь, что меня удивило. Наверное сказывается мое назначение аж из самой столицы, вот и «гнет спину». Так я думал, пока заходил внутрь. А затем мне по затылку пришелся удар. Вспышка боли… и падая, я замечаю хмыкнувшего Павла с револьвером в руке, который ударил меня его рукояткой. А дальше сознание покинуло меня.

Глава 7

— Какого хрена? — с удивлением прошептал я, когда очнулся.

На моих руках были нацеплены какие-то железные перчатки. Каждая — килограмм по семь, толщина стенок в них была не меньше миллиметра, а сами перчатки такое чувство были отлиты из чугуна. Двигать пальцами почти невозможно. Поднять руки можно, но долго их вытянутыми не подержишь.

В затылке слегка пульсировала остаточная боль от удара. Оглядевшись, понял, что нахожусь в камере. Два на два метра. Железная дверь с решетчатым небольшим окошком. С противоположной стороны под потолком тоже небольшое зарешеченное окно, откуда падал свет с улицы. Пахло сыростью, похоже камера находилась ниже уровня земли да еще и рядом где-то вода протекала. Пол земляной, но земля твердая как камень. Под окном топчан во всю стену. Ведра под естественные нужды нет, но когда я встал и обследовал камеру, нашел небольшое отверстие возле топчана, откуда несло запахом канализации. Похоже, в него-то мне и придется справлять нужду, если не выберусь отсюда раньше.

— Эй! — крикнул я, подойдя к двери. — Вы в курсе, что нарушаете закон империи, задержав дворянина?!!

Ответом мне была тишина. Еще немного покричав и так ничего и не добившись, я вернулся на топчан и устало опустил на него руки. Воспользоваться магией при всем желании не получится. Заклинаний не составить — мешают «перчатки», а простой выпуск энергии ничего не даст. Мне не остается ничего другого, как ждать, когда ко мне хоть кто-то придет.

Ждать пришлось долго. Не меньше трех часов. За это время я успел пройти все стадии принятия своего положения: от отрицания — как они могли меня просто так кинуть в камеру, не разобравшись⁈ Затем гнева — вот я им устрою, когда выберусь отсюда!! После было отчаяние — никто ведь не знает, где я, кроме этого сволочного Павла Алексеевича! А он точно заместитель начальника жандармерии? И если да, то зачем он вообще меня сюда кинул? И наконец пришло принятие — будь что будет! Все равно сейчас я абсолютно ничего сделать не могу.