— Я подожду вас снаружи, Григорий Мстиславович, — учтиво сказал незнакомец и, не прощаясь со следователем, вышел из кабинета.

— Моя личность подтверждена? — ехидно посмотрел я на толстяка.

— Да, конечно, — уже не лениво, а очень активно и с испугом в глазах закивал тот.

— Тогда… — протянул я, медленно поворачиваясь к фельдфебелю. — Хэк!

Смачный апперкот отправил того «полежать», а я сам чуть не упал на пол. Все же три дня голодовки не прошли даром, истощив организм. Но удержался. А ударил я его хорошо — вложив в кулак весь вес своего тела, как учили в десантуре в «той» жизни.

— Как очнется, пусть еще будет благодарен, что легко отделался за рукоприкладство к дворянину, — заявил я толстяку.

Тот снова закивал как болванчик.

— А вот вы… — хищно вперил я в него свой взгляд, отчего полицейский даже как-то сжался и стал меньше в своем кресле.

— В-вы же понимаете. Служба, — проблеял он. — Вас привел сам господин Герасимов и сказал, что вы шпион. Я не мог сомневаться в его словах. Моя задача была — допросить вас, чтобы вы во всем сознались.

— Ага, в таких условиях любой сознается, — легко кивнул я. — Даже невиновный. Ну, с господином Герасимовым я сам поговорю. А вот ваши методы допроса… да еще при знании, что перед вами дворянин…

— Но шпионаж… — жалобно протянул толстяк.

— Не отменяет правил отношения к дворянам! — жестко перебил я его.

— Но…

— Никаких «но»! — снова перебил я его. — И что же мы будем с вами делать? — оперся я руками на его стол, нависая над толстяком.

Хотя ход был не столько психологическим, а просто от боязни упасть. Все же вложился я в удар знатно, и сил осталось всего чуть.

— Я-я… могу вам чем-то помочь? — выдавил тот из себя улыбку.

— Теперь ты мне должен! — поставил я его перед фактом.

Лекции по агентурной работе и вербовке не прошли даром, и сейчас я активно применял их на практике.

— Я с тебя три шкуры спущу, за эти дни, проведенные мной в камере! А если попробуешь отказаться… — сделал я паузу, наблюдая, как по виску толстяка потекла капля пота. — То это прекрасное место покажется тебе раем, фантазия у меня богатая, — мстительно закончил я.

Толстяк обреченно кивнул, соглашаясь с моим требованием. Отлепившись от стола, я осторожно, чтобы не упасть, развернулся и пошел к выходу. Сейчас бы еще покушать и жизнь вообще заиграет красками!

Когда я вышел из здания полицейского участка и с наслаждением вдохнул свежий воздух, рядом деликатно кашлянули.