День в итоге прошел спокойно. Улицы Москвы постепенно преображались. Город готовился к празднованию Нового года. До этого уже были украшены к Рождеству гирляндами из ленточек столбы на главных улицах. Висели поздравительные плакаты в общественных местах. На рынке и основных проспектах увеличилось количество лоточников, продающих сувениры и праздничную выпечку. Но все это как-то проходило мимо меня — настолько был погружен в дела. А вот стоило выдаться «спокойной» минутке, как возвращаясь со службы домой и заметил все это. Да еще и Ольга напомнила про скорый праздник и советовалась — как накрыть ли стол и буду ли я в этот день дома вообще.

Вторник тоже прошел буднично. Сюрприз принесла лишь среда — когда я сидел в кабинете и читал отчет Артюхова о «шевелении» среди «высокой интеллигенции» ко мне пришел вестовой от князя Воронцова с просьбой навестить его вечером для важного разговора. О чем именно хочет поговорить Сергей Михайлович, я точно не знал, но игнорировать его просьбу не стал, сообщив вестовому, что буду в поместье светлого князя точно в срок.

Специально как-то наряжаться ради этой встречи я не стал, поэтому и уходить из отделения, пока не завершу все дела, не торопился. И лишь когда до назначенного времени осталось полчаса, я покинул рабочее место, поймал пролетку и поехал на встречу с князем.

В этот раз меня встретил Сергей Михайлович лично. Даже слуг рядом не было и пальто мне пришлось вешать на стойку самостоятельно. После чего Воронцов повел меня на второй этаж, где у него был свой кабинет. Зайдя внутрь, я с интересом огляделся. Мебель из светлого дерева. У окна массивный стол с креслом. То обито белой кожей. Слева от входа шкаф в потолок. Справа — небольшой личный мини-бар. Рядом с ним диван на две персоны в тон к рабочему креслу князя. Над диваном портрет какого-то мужчины. Возможно основатель рода Воронцовых, но тут я могу лишь догадываться.

Сергей Михайлович предложил мне присесть на диван, достал из бара пару рюмок и бутылку коньяка. После чего лично разлил по рюмкам и сел рядом. Торопиться пить я не стал, ожидая пояснений, к чему такое радушие.

— Григорий, — вздохнув, начал князь. — Могу я так к тебе обращаться? Все же я старше, а разговор нам предстоит… неформальный.

— Хорошо, Сергей Михайлович, — кивнул я.

— Так вот… Григорий, — князю было тяжело начать разговор, но он все же пересилил себя. — Я люблю свою дочь. От того и переживаю за ее будущее. И мне хотелось бы услышать от тебя — видишь ли ты свое будущее с ней?

Удивил, так удивил. У меня аж самым натуральным образом чуть челюсть не упала.

— Мне казалось, вы резко против нашего союза, — сказал я, пытаясь таким вопросом отсрочить свой ответ и собраться с мыслями.

— Так и было.

— Что же поменялось? — вскинул я бровь.

— Признаюсь честно — при первой нашей встрече ты не произвел на меня впечатления. Да и не сочти за дерзость, но я собирал сведения о тебе. Род у тебя пусть и старый, но не влиятельный, да и богатством не блещете. К тому же ты был в опале у собственного деда и мог лишиться даже права наследования. Но ладно это. Лида — моя единственная дочь и ее мужа я видел как консорта рода Воронцовых. В этом случае твое отлучение от собственного рода даже было бы плюсом. Но в то же время бросало на тебя тень. Одно дело — уйти самому, другое — когда тебя выгоняют.

Я молча слушал его, крутя в руке рюмку. Пока я не услышал ничего такого, о чем бы и сам не смог догадаться.

— Потом — твоя служба в жандармерии.