Внизу в это время забарабанили в дверь, но такое случалось уже не в первый раз, и я не обратил на это внимания. Лишь когда снизу поднялись и застучали в дверь «хозяйского» коридора, я тяжело вздохнул и отложил листок. Марина Сергеевна уже ушла по делам магазина бытовых товаров, который ей достался от мужа. Юля тоже покинула дом, отправившись изучать трудное искусство игры на виолончели. И постояльцам на первом этаже о том было известно. Раз уж все равно впустили кого-то и стали стучаться в коридорную дверь — должно быть, пришли именно ко мне.

Отперев дверь выданным мне купчихой ключом, уж кого я не ожидал за ней увидеть — так это Сашку. Этого подростка я не видел с того памятного вечера, когда только прибыл в Москву и он у меня чемодан выхватил из рук. Он видимо тоже этот момент помнил и когда заговорил, посматривал на меня с опаской.

— Дядька, вы же жандарм? — последнее слово он произнес шепотом и с оглядкой — не услышал ли кто лишний.

— Василий проболтался? — тут же подумал я на вылеченного вчера детину.

Паренек похоже с какой-то просьбой пришел, а я вчера как раз говорил мужику, чтобы тот Акинфею с Сергеем передал о моей готовности помочь им в решении проблем. Но те-то знают о моей службе, а Сашка — нет. А ведь они обещали мне молчать и никому не говорить...

— Дык, у вас же тогда в чемодане бумаги были про жандармерию их старшие и прочитали, а я и запомнил, — прежде, чем я накрутил себя, ответил Сашка.

Точно! Я чуть себя по лбу не хлопнул.

— Заходи, не говорить же на пороге, — пропустил я его в коридор и дальше — в свою комнату.

Усадив подростка на стул, сел напротив него на кровать.

— Рассказывай, что случилось, — в конце концов, надо расширять сеть агентов.

И теперь я буду делать это по науке, как на лекции ротмистр нам рассказывал. Для меня стало новостью, что большинство завербованных людей работают на жандармов не за страх, а за совесть. В прямом смысле этого выражения.

— Слышал я, что губернатора Козлова взорвали и ищите тех, кто это сотворил?

— Слышал, ищем, — насторожился я такому началу.

— Я знаю, кто это сделал! — уверенно заявил Сашка и вскочил со стула.

— Та-ак, — протянул я, лихорадочно пытаясь понять — он действительно откуда-то знает, кто взорвал Козлова, или пытается для чего-то меня обмануть? — Подробности!

— Вы не сумлевайтесь, я правду сказываю. Значиться тут рядышком, не далече от вокзала, есть дом один. Так-то в нем ничего особенного нет, на этот, в котором вы комнату снимаете, похож. Вот только у него на углу растет клен большой. Сам высокий — аж до крыши достает, листья от самой земли тянутся. Прятаться за ним — сущее удовольствие! Вот только он же окно на первом этаже почти полностью закрывает, отчего эту комнату никак сдать не могли. Кому захочется в потемках даже днем сидеть.

— А что же тогда клен не спилят?

— Откель мне знать, — пожал плечами Сашка, — но мне же лучше.

— Ты к сути давай, — поторопил я его.

— Так я и сказываю! Вот значится я вчера вечером на одного приезжего нарвался, — и тут Сашка опустил глаза в пол. — Ну вроде вас. Ох он меня гнал! Я уж и сумку его скинул, а он ее подхватил на бегу и дальше за мной! Еле сумел от него оторваться, за угол дома забежал, а потом — за клен! Так он настырный оказался и полночи вдоль улицы шнырял! Городового позвал, лишь бы меня найти! Всю ночь мышкой сидел за кленом и разговоры из той самой комнаты слышал. Я поначалу-то даже струхнул, когда за спиной в этой комнате-то вдруг голос чей-то заговорил, — перекрестился Сашка. — Там же не снимал раньше никто. Но удержался.

— И о чем те голоса разговаривали? И сколько их было?

— Двоих различил.