— И о чем те голоса разговаривали? И сколько их было?

— Двоих различил. Они на меня сначала ругались и слова плохие говорили. Ну, не именно на меня, а на того, кто этого настырного к дому привел. Пужались, что городовой, которого эта сволочь упертая в помощь себе позвала, начнет по домам шнырять, меня выискивать. И их найдет. А они того тоже прятались. Еще и ругались, что прятаться приходится, а дело до конца не сделано. Что Козлов жив остался. Ну я значится к себе к старшим посоветоваться, так их и не было. Я старосте одному и рассказал, а он сказывал, что те дела благородных и их свара, и неча туда вмешиваться, вот значит.

— Понятно, — протянул я. Ну да мужикам эти игрища не интересны и не нужны.

— Но как же так, разе так можно? — возмутился подросток. — Я к дядьке Увару то потом и побег, — буркнул Сашка. — Только он на меня шикнул, чтобы я на честных людей напраслину не возводил, оплеуху отвесил и прогнал. А я своими ушами слышал, как они злились, что его высокопревосходительство не смогли на тот свет свести! Я не вру!

— Я тебе верю, — кивнул я подростку. — Давно дядьке Увару сказал? — прикинул я, что городовой может умышленно скрывать бомбистов.

Причем втайне даже от мужиков, которых прикрывал от меня. Похоже, для него скрывать преступников, а не искать их — привычное дело. Не на своем месте Алябьев находится, точно не на своем! И если все, что говорит Сашка — правда, недолго городовому в этом чине ходить осталось.

— Да не, — мотнул паренек головой. — Я от него сразу к вам. А то мало ли, вдруг сбегут эти сволочи из дома, где их потом искать-то?

— А чего ты так о здоровье губернатора-то печешься? — решил я прояснить последний вопрос.

Хоть уже и слышал много раз, что рабочие к нему хорошо относятся, но ведь наверняка далеко не все. Мало ли что сам Сашка о нем думает? С чего решил тут же доложить о «бомбистах», если это они, и даже к малознакомому жандарму побежал? Уж не ловушка ли это?

— У меня младшой братишка есть, так он год назад чуть богу душу не отдал. Заболел дюже сильно. Ни в одной больнице помочь не могли, куда нас пускали. А к магам, что при тех больницах служат, очередь — на месяцы вперед. Не дождался бы брат. Я уж и не знал, к кому в ноги кидаться, чтобы помогли. А тут вижу — важный господин из ресторации выходит. Меня тогда будто кто под руку толкнул. Вот и кинулся к нему в ноги. Меня его водитель чуть пинками не погнал, а он — остановил его и посмотрел ласково. Спросил, чего мол я к нему в ноги кидаюсь. Ну я и рассказал ему все, как на духу! О Сеньке, что тот без помощи вот-вот преставится. И он помог! Взял бумагу, начеркал в ней и печать свою с гербом приложил. Отдал мне и говорит — вот, сходи в частную клинику к Виноградову и покажи это. Он твоего брата примет. Так и случилось, — шмыгнул подросток. — Это уже потом я узнал, что тот важный господин и был Губернатором. Долг жизни у меня перед ним, он брата спас! — серьезно закончил Сашка.

— Ладно, пойдем, покажешь, где тот дом с кленом и голосами, — решился я.

Если Сашка не ошибся, то поимка совершивших покушение на Козлова бомбистов позволит мне наработать авторитет в своей службе. А там, кто знает, может, и еще чем одарят.

Пока шел за подростком по улицам, прикидывал план своих действий. Ворваться просто так — не вариант. Все же я до конца не сбрасывал со счетов возможность подставы. Надо как-то проверить информацию Сашки. И в то же время, если он говорит правду, то эта проверка может или спугнуть бомбистов, или вылиться в бой. Их двое, а может и больше. Наверняка есть какое-то оружие, чего нет у меня. Они настороже, еще и ночные события их взбудоражили. Плюс — Алябьев, который по словам Сашки их покрывает, тоже может начать суетиться и помешать.