— Петр Миронович, здравствуйте, — отвлек меня от разглядывания ножек стола голос деда.

— Борис Леонидович! Рад, искренне рад, — широко улыбаясь, встал из-за стола полноватый дядька.

Черные короткие волосы с залысинами, широкие густые усы, как я заметил, характерные в большей части для представителей военного сословия. Заметно брюшко, но толстым хозяин кабинета не выглядит. Подойдя к нам, он обнял деда как старого приятеля, мне же достался короткий кивок. Я ответил ему по наитию тела — прищелкнул каблуками, вытянувшись по стойке «смирно», и вернул такой же кивок.

— С чем пожаловали?

— После ранения мой внук наконец-то пришел в себя. К сожалению, у него возникли непредвиденные сложности с магией и согласно императорского указа от тысяча шестьсот семнадцатого года мы пришли на обязательное обследование.

— Прискорбно слышать такие новости, — с искренним сочувствием покивал Коршунов. — Но тогда не будем откладывать. Дел еще порядочно. Кстати, ка поживает твоя внучка?

— Благодарю, она моя отрада, — улыбнулся дед. — Скоро у нее должны начаться каникулы в гимназии. Приглашаю тебя и твою семью к нам в гости.

— Да, Лизонька будет рада встретиться с Катенькой. Жаль, что они поступили в разные гимназии. Они так дружили.

— Ну вроде и сейчас не враждуют, — заметил дед.

— Да-да. Но извини меня, заболтался я что-то, — улыбнулся Петр Миронович. — Это просто радость от встречи старого друга. А то ты в последний год почти не вылазил из своего поместья. Надеюсь, наконец как Григорий пришел в себя прекратишь свое добровольное затворничество.

— Как получится, — уклонился от прямого обещания дед.

— Прошу за мной.

Мужчина указал на дверь в стене за его столом, что была искусно вписана в общий стиль интерьера и не бросалась в глаза, отчего я ее и не заметил поначалу.

За дверью оказалась небольшая комнатка. Пол облицован белой кафельной плиткой, потолок выбелен известкой. Да и дальше побелка доходит до уровня плеч. Дальше уже до пола стены обложены серым мерцающим камнем. Посредине комнатки стоит кушетка. Справа от входа — вешалка под одежду и стул рядом с ней.

— Раздевайтесь, молодой человек, — махнул на вешалку мужчина, а сам прошел к кушетке.

Ничего более в комнатке не было. Зато пока снимал с себя пиджак, брюки и туфли, обратил внимание на саму кушетку. В ее изголовии куда подошел Коршунов были вмонтированы драгоценные камни. Семь штук. Я узнал опал, аметист, малахит, алмаз, рубин и сапфир. Еще два оказались мне не знакомы. Рама кушетки тоже была не обычной, выполненной из стальных трубок, по которым сверху кто-то нанес серебром вязь узоров. Необычность была не только в том, что на грубый металл нанесли гравировки, но и в самих узорах. Это был не цветочный или травяной стиль, как при украшении ковров или деревянных стен, что я видел в здании. Линии здесь часто были ломаными, иногда почти не связанными между собой. Зазор между двумя схематичными рисунками мог достигать трех сантиметров, или два узора вообще могли «наезжать» друг на друга.

— Прилягте, помните процедуру?

— Нет, — ответил я честно.

Коршунов пожевал губами, скосившись на деда.

— Ничего сложного от вас не требуется, просто возьмитесь за ручки и подайте в них свою магию. Вы это можете сделать?

В районе пояса действительно с боков вверх торчали две круглых трубки как раз длиной в ладонь человека.

— Да, смогу, — уверенно заявил я.

В принципе, ничего сложного, как и сказал чиновник. Но если бы я это уже не делал в подвале особняка, могли возникнуть проблемы.

Поверхность кушетки оказалась жесткой — похоже, подо мной была металлическая плита, прикрытая лишь тоненьким одеялом, поверх которого лежала белая простынь.