Лишь на всякий случай перед тем как дать ответ посмотрел на деда и, не увидев с его стороны возражений, дал свое согласие.

Прозвучала первая команда от Петра Мироновича и мы повернулись спиной друг к другу и разошлись на положенное расстояние.

— Дуэль! — хлестко, как выстрел, выкрикнул Коршунов.

Вяземский тут же поднял левую руку перед грудью ладонью вверх и над ней засиял оранжевый огонек. Пальцы правой руки он словно обмакнул в этот огонек и ловко стал чертить перед собой спираль. Я тоже время не терял и с места рванул ему навстречу.

Казалось бы между нами было всего два десятка шагов — где-то метров семнадцать, но пока я преодолевал их, Вяземский успел закончить создание защитного заклинания и между нами встала стена из огня. Обогнуть ее не вариант — она шла в полуметре от парня по кругу, заключив его в защитный цилиндр высотой в два метра. Я успел затормозить в последний момент, чуть не врезавшись в огненную пленку. Кожу лица обдало жаром. Сквозь языки пламени было хорошо видно ехидно ухмыляющегося Вяземского, что демонстративно поглядывал на своего секунданта. На пробу я попытался атаковать его брызгами. Пять крупных водных капель с громким шипением в мгновение ока испарились, едва коснувшись язычков пламени защитного барьера. Плевать! Это была не основная моя атака. Я с самого начала решил использовать то, что когда-то вырубило и меня и деда. Неудачное заклинание каменной пули, когда вместо энергии земли была применена моя — водно-ментальная. Я хорошо помнил, как завертевшаяся юлой энергия легко добралась до деда. А ведь на нем тогда был активирован защитный артефакт! Тогда я это не понял, он мне после об этом обмолвился, когда мы шли с полигона после обучения водной магии в его кабинет.

Сложив пальцы правой руки в подобие квадрата, я напитал кончики силой и мысленным посылом соединил их в условном центре квадрата. А когда там начала раскручиваться юла моей энергии, «толкнул» ее вперед — прямо в лицо озадаченно смотрящему на меня Вяземскому. Не будь у меня форы в тридцать секунд, пришлось бы еще попотеть, чтобы уворачиваясь от атак противника создать это недозаклинание.

Комок энергии медленно полетел в соперника, на лету увеличиваясь в размерах, а я тут же отпрыгнул от стены огня спиной вперед. Вот комок достиг язычков пламени... Вяземский точно видел его и спокойно наблюдал за неторопливо летящим сгустком, что уже достиг размера головы человека... И тем приятнее было увидеть, как спокойное выражение лица сменяется сначала недоумением, когда комок легко преодолел барьер, словно того и не было. А затем недоумение переходит в напряжение и страх. Рефлекторно выставленная им в защитном жесте рука тоже преградой не стала. Как и у меня в подвале поместья Бологовских, сгусток прошел ее насквозь, словно являлся иллюзией. Видно то же самое подумал и Вяземский, потому что его лицо начало разглаживаться. А затем край сгустка, разросшегося до размеров крупной собаки, наконец достиг головы моего бывшего друга... И его словно выключили. Глаза Вяземского закатились. Тело стало оседать лицом вперед, прямо на так и не исчезнувший барьер из огня. Стоило ему коснуться барьера, как волосы на голове князя вспыхнули и осыпались пеплом. Загорелась одежда. По поляне поплыл запах жареного мяса.

— ПЕТЯ!!! — завопила от ужаса Женя и кинулась к жениху, расталкивая стоящих стеной дворян.

Я к тому моменту отошел от Вяземского еще на пять шагов. И правильно! Созданный мной сгусток и не подумал останавливаться. Он уже достиг диаметра двух метров и медленно надвигался в сторону секунданта Вяземского, из-за чего тот изрядно нервничал и стал оглядываться в поисках места, куда можно отступить с пути моей магии.

— Григорий, остановите свою магию! — воскликнул Коршунов.

Евгения почти добежала до горящего Вяземского, который не очнулся от магического воздействия даже после того, как все его тело охватил огонь.