— Я дал клятву, — подняв руки перед собой в примирительном жесте, начал я медленно отходить к окну за своей спиной. — Она не рушима, ты сам говорил. Но быть твоей марионеткой я не хочу!

— Будет так, как я сказал! Ты обязан мне жизнью! Я тебе ее дал, могу и отнять!!!

От деда не укрылся мой маневр. Взревев, он метнул в меня созданный магический дротик и сам кинулся за ним следом. Я постоянно отслеживал точку, куда было направлено заклинание старика, и старался при отступлении раскачиваться из стороны в сторону, затрудняя прицеливание. Это дало мне возможность разминуться с дротиком буквально в считанных миллиметрах от моего тела. Позади меня послышался звон разбитого стекла. То, что надо! Решеток на окнах нет, так что я развернулся к деду спиной, вскочил на подоконник и, прикрыв лицо руками, сиганул наружу.

Упал я как надо — на носочки, перекатом погасив скорость. Не знаю, откуда у меня такие знания, но сейчас я был рад их наличию. Тут же вскочив на ноги, я зигзагом понесся к ограде. В груди бухало сердце, по спине прошел табун мурашек от запоздалого страха, а сзади раздавались проклятия старика, обещавшего найти меня и покарать. Слава богу, лишь словесные, а не приправленные магией. Перемахнув ограду, я, выжимая из себя все силы, кинулся вдоль дороги подальше от поместья Бологовских. Эту ночь как-нибудь переживу, а завтра первым делом к Рыкову! Если старик так его опасался, то жандарм точно сможет меня прикрыть от его гнева.

* * *

— Звали, господин? — с опаской вошел в кабинет Степан, покосившись на разбитое окно.

— С утра сходи к стекольщику, — буркнул Борис Леонидович. — Сделай срочный заказ на замену окна.

— Будет сделано, — поклонился Степан, не решаясь задавать лишних вопросов.

Убедившись, что новых приказаний не будет, мужик быстро покинул смурного господина.

А Бологовский в очередной раз прокручивал в голове, как он мог допустить побег своего «внука». И ведь сам виноват! Во всем! Сначала дух в теле родного внука показался ему адекватным и вполне управляемым. А после посещения жандармерии и вовсе почти все сомнения в нем отпали. Если уж у императорской охранки вопросов не возникло, а там те еще волки сидят, что с помощью магии разума любого могут вывести на чистую воду, то и ему переживать не следует. Так подумал тогда старик Бологовский. И стал все реже применять контролирующий артефакт, понимая, что полагаясь лишь на него нормальных отношений с вселенцем не построить. А строить надо — не всегда же он сможет быть рядом с «внуком». Нужно было дать тому понять, что несмотря на «поводок» при правильном поведении тот сможет жить обычной жизнью с минимумом ограничений.

На собрании «внук» тоже вел себя практически образцово. И не его вина в произошедшей дуэли. Да и там он смог выйти победителем при условиях, когда любой другой бы не только проиграл, но и головы лишился! В итоге хоть старик и был зол на вселенца, но скорее от сорвавшихся планов обсудить на собрании тему подбора невесты. Не критично, просто добавилось бы хлопот. А тут он вдруг взбрыкнул! Свободы захотел! Да разве у него не было свободы?! И ведь опять он, Борис Леонидович, сам виноват! Доступ в его кабинет имеют лишь члены рода. Специальная магия на двери не даст войти внутрь никому постороннему — даже ключей не надо. Ящик рабочего стола в этом плане защищен надежнее — его открыть может лишь сам глава рода, да наследник. А перед отправкой внука на границу Бологовский провел нужный ритуал, дающий доступ Григорию к ящикам стола. Боялся, что за время службы внука с ним самим может что-то случиться — не молод ведь уже. И если случилось бы страшное, то внук мог лишиться доступа к важнейшим документам, а недруги вообще бы подняли вопрос о его правах на наследование! И ритуал тот завязан на кровь, а не на душу.