Боковым зрением Джулиана заметила лорда Чиллингсворта, чуть отодвинувшего занавес и исподтишка наблюдавшего за ужасной сценой. Давно ли он там стоял? Какая, впрочем, разница. Тогда как лорд Сейнтхилл любезно предложил ей свои услуги, друг его, лорд Чиллингсворт, скорее аплодировал бы извергу Гомфри.

Джулиана предпочла не замечать его нахальной ухмылки.

— Простите, если помешал, — вежливо начал Чиллингсворт, — я уже собирался уходить. У меня сложилось впечатление, что мне лучше вернуться на свое место более, так сказать, традиционным способом.

— Идемте, миледи, — сказал лорд Гомфри, подхватывая ее под руку. — Нам тоже следует вернуться. — А подлому лорду он сказал следующее: — Передайте Синклеру, что я в восторге от его вкуса. — Чиллингсворт проводил Джулиану масляным взглядом. — Скажите, что я с нетерпением жду исполнения всех моих плотских капризов, включая самые дерзкие, и благодарю его за то, что у меня появилась такая возможность.

— Непременно передам, — вполголоса заверил его лорд Чиллингсворт.

Джулиана взглянула на него напоследок, но он не задержал колыхнувшуюся на место кулису и оставил девушку графу на растерзание.

Глава 16

Несколько часов спустя лорд Гомфри уже ехал домой, созерцая свое новейшее приобретение. Именно так ощущала себя Джулиана — обновкой, пешкой, которую можно использовать и отбросить прочь. Сначала матери вздумалось во что бы то ни стало выдать дочерей замуж, чтобы облегчить свою ношу, потом Син совратил ее по прихоти своей злобной сводной сестры, а теперь она досталась очередному эгоисту в качестве трофея.

Глядя в окошко дилижанса, она пыталась вообразить свое будущее, и оно представлялось ей таким же мрачным, как улицы Лондона.

— Чудесный выдался вечерок! — позлорадствовал Гомфри. Он сидел напротив нее, закинув длинные ноги на ее скамью; грязные подошвы его ботинок задевали ее левое бедро.

— Вы не производили впечатления довольного человека, когда лорд Синклер расквасил вам нос.

Лорд Гомфри машинально притронулся к носу и насупился.

— Напрасно ты так часто упоминаешь Синклера. Если твоя собственная шея тебя не волнует, подумай о матери и сестрах.

Как ни досадно было это признать, граф был прав. Глупо было его провоцировать.

— Я ни в коем случае не хотела вас обидеть, милорд. Просто констатировала факт. Я действительно не понимаю, как вы можете считать «чудесным» вечер, окончившийся дракой с лордом Синклером.

Этим кротким извинением ей удалось умаслить его. Она даже увидела проблеск его белоснежных зубов в полумраке кареты. Он подался вперед и похлопал ее по коленке.

— Может, Синклер и действовал по наущению леди Гределл, но и своего не упустил. Он, должно быть, рассчитывал лакомиться тобой еще какое-то время, иначе с чего ему было злиться из-за того, что я тебя переманил? — Граф чуть ли не пел от удовольствия. — Вероломный удар, который я ему нанес, стоил небольшого кровопролития.

Джулиана откинулась на спинку сиденья и погрузилась во мглу. Последняя надежда вернуться сегодня домой умерла, когда она услышала, что граф велит кучеру ехать в особняк Гомфри.

Судя по всему, он вознамерился украдкой изменить условия своего соглашения с маркизой и был этим очень доволен.

По-прежнему злясь на Сина, граф решил отомстить ему, уложив Джулиану в свою постель. Сама мысль, что он может лишить маркиза чего-либо ценного, почему-то несказанно радовала лорда Гомфри.

Безвольно прикрыв веки, она наблюдала за уличной кутерьмой сквозь вуаль своих густых ресниц. Единственным мужчиной, познавшим ее тело, был Син. Поначалу она пугалась тех отзвуков, что он с легкостью пробуждал в ее теле, но вскоре научилась наслаждаться плотской любовью.