— Когда это ты стал слаб животом? — поддел его Вейн. Притом что на руках у него восседала пухлая шатенка, он сдавал карты и разливал бренди лучше всех присутствующих.

— Да не бренди хватит! — Алексиус фыркнул. — Игр. Не идет у меня сегодня карта.

— Лучше бы тебе остаться, — проворчал Хантер. — К утру я бы выиграл и твой особняк, и твою любимую лошадь.

Рейн наклонился, чтобы забрать бутылку бренди с соседнего столика. Пробку он извлек зубами, после чего с обидой в голосе произнес:

— Я думал, ты позволишь мне выиграть лошадь Сина!

Друзья рассмеялись, а Рейн пополнил опустевшие стаканы. Алексиус уперся обеими ладонями в стол, чтобы держаться прямо.

— А вы еще называете себя друзьями. Тем более надо кончать!

— Трус, — отозвался Фрост.

Алексиус, качаясь, как молодое деревце на ветру, встал из-за стола и ответил на оскорбление непристойным жестом, который все сочти уморительным.

Несмотря на поздний час, в «Ноксе» было людно. Алексиус перемещался по комнате, отталкиваясь от одного человека и врезаясь в другого: только так ему удавалось устоять на ногах. Дэр с Сейнтом подхватили его под руки, прежде чем он добрел до двери.

— Куда ты собрался, Син? — крикнул Дэр прямо ему в лицо.

— Хочу еще бренди. — Он знал, что если продолжит пить, то сможет заглушить голос Джулианы в своей голове.

Сейнт, рассмеявшись, толкнул Алексиуса в объятия Дэра.

— Я найду еще одну бутылку. Смотри, чтобы он с лестницы не свалился.

— Может, пойдем наверх? — спросил Дэр, но Алексиус помотал головой.

— Стул! — кратко потребовал он.

— Боже мой, ну и тяжелый же ты!

С помощью Дэра Алексиус завалился на стол, откуда уже сполз на стул. В таком положении он мог наблюдать за всеми событиями в зале.

— Ты, главное, домой меня довези. Если мне суждено сегодня подохнуть, то лучше уж в своей кровати.

— Как скажешь. Мне побыть с тобой?

Алексиус почесал щеку, стараясь не замечать жалости во взгляде друга. Дэр не понаслышке знал, каково это — терять женщину, которую любишь.

«Любишь?» Алексиус с опаской прислушался к своему сердцу. Нет, он не любил Джулиану. Он тосковал лишь по ее теплому, податливому телу. По ее смеху. По тому, как она покусывала его плечо, содрогаясь под ним.

Сейнт вернулся с бутылкой и стаканом.

Алексиус скривился, берясь за бутылку.

— Нет. Уходи!

Сейнт вопросительно уставился на Дэра.

— Что ты ему сказал?

— Да ничего. Напился, вот и бурчит.

Не попав в стакан, Алексиус плеснул бренди прямо на стол.

— Дай я тебе помогу. — Дэр наполнил стакан и поставил бутылку. — Он отключится, прежде чем допьет до дна.

— Позволь не согласиться с тобой. Ставлю сто фунтов, что он допьет эту бутылку. А потом прикончит еще одну — и только потом потеряет сознание.

— Ставка принята.

Мужчины пожали друг другу руки и оставили Алексиуса в компании зелья.

Ему хотелось побыть одному. Никто не обращал на него внимания — тем лучше. Потягивая бренди, он слушал похабную песню, которую распевали на другом конце зала. Сальности смешивались с хохотом шлюх, флиртующих со своими покровителями, гневными возгласами тех, кому не повезло в игре, и радостным воем тех, кому удача улыбнулась.

Наполовину опорожнив вторую бутылку, чего не мог вообразить Дэр, Алексиус наконец отставил стакан и поплелся во двор, чтобы очистить желудок. Как он оказался там, он не помнил, но ему стало гораздо легче; ночная прохлада приятно освежала.