Он осторожно перевернулся на спину. От пустячного движения голова пошла кругом; глаза он предпочел не открывать.

— Мне лучше сейчас побыть одному. Давай, будь хорошей девочкой: уходи, пока я не придушил тебя подушкой.

Но Алексиус солгал: у него не хватило бы сил это сделать. Он мог лишь лежать пластом и страдать.

— Алексиус! — Бессердечная гарпия оттянула ему веки. Солнечный свет, проникавший сквозь шторы, жег, как раскаленные кочерги. — Ты уже не спишь?

Скуля от боли, он раздраженно убрал с себя чужие руки.

— Господи Боже мой, неужели нельзя дать человеку спокойно умереть? — зарычал он. В желудке все перевернулось вверх дном.

Весь мокрый от пота, Алексиус закрыл глаза ладонью. Когда он наконец почувствовал, что временно обуздал тошноту, то смог наконец взглянуть на женщину, массировавшую ему живот.

Наведя фокус, он изумленно заморгал, ибо узнал в черноволосой красотке свою сестру.

— Белль? Что ты тут делаешь? — хрипло спросил он.

Теперь был ее черед удивляться.

— А кто, как ты думаешь… — Она беспомощно сложила губы в букву «О», догадавшись, что родной брат узнал ее только сейчас. Она хихикнула в кулак. — Ох, бедный ты мой! Сколько раз тебе приходилось просыпаться в постели с незнакомкой?

— Если бы я чувствовал себя получше, то ответил бы: «Реже, чем хотелось бы», — проворчал он, получив в награду еще один смешок.

Поскольку отделаться от Белинды возможности не было, Алексиус открыл глаза — и только тогда понял, что лежит голый. Кто-то его раздел — скорее всего, камердинер. Ниже пояса его прикрывала смятая простыня, но он все равно схватил одеяло, отброшенное во сне, и натянул его до самого подбородка.

— Который сейчас час? — спросил он, приподнявшись на локтях.

— Около одиннадцати.

Алексиус зевнул.

— Не рановато ли для утреннего визита, Белль? Насколько я помню, ты зарекалась вставать раньше одиннадцати.

Внезапно вспомнив, что ее сюда привело, Белинда запрыгнула на кровать глаза ее горели каким-то детским восторгом.

— Не могла дотерпеть! Я бы вообще к тебе не приехала, если бы ты вернулся ко мне в ложу после стычки с леди Джулианой и лордом Гомфри.

Ленивое выражение вмиг схлынуло с лица Алексиуса, как только он вспомнил о чудовищных событиях прошлого вечера.

Вспомнил о Джулиане.

— Я же говорил тебе, что не хочу там оставаться.

Сестра решила не обращать внимания на перепады его настроения и грубость ответа. Она подсела ближе, и ему пришлось убрать ноги, чтобы она смогла удобно разместиться.

— Верно, — сказала она, надув губки. — И все же я надеялась, что после этого жуткого скандала мы сможем отпраздновать вместе удачное исполнение нашего плана.

Она нагнулась и поцеловала его в щеку, поморщившись от затхлого запаха пота и бренди.

— Но ты, мой смрадный братец, праздновал без меня.

Алексиус волком глянул на сестру.

— Чего ты от меня хочешь, Белль?

— Ай-ай-ай! — воскликнула Белинда. — Настроение у тебя, похоже, весьма скверное. А я ведь пришла извиниться.

— За что именно? — осторожно уточнил он, хотя в глубине души уже знал, почему сестра так весела.

— За то, что усомнилась в тебе, любимый! — Она села еще ближе и заключила его в объятия. — Нет-нет, не смотри на меня так! Я знаю, что ты сдержал данное мне слово.