Как же жестоки и черствы были друзья Белинды, раз они превратили переживания дамы в спорт! Потуже завязав простыню на бедрах, он просунул руки в рукава рубашки, после чего развернулся к сестре спиной и уронил простынь. Застегивая пуговицы, он подумал, что мужества у Джулианы больше, чем у иных мужчин, и ему следовало бы сказать об этом Белинде.

Но любое слово в защиту дамы, которую сестра считала своей непримиримой соперницей, только разгневало бы ее лишний раз. Алексиус решил прикусить язык ради Джулианы. Это меньшее, что он мог ради нее сделать.

Любуясь им со спины, Белинда механически наматывала кудрявую прядь на палец.

— Так о чем же вы говорили с ней в вестибюле? Гомфри пришлось чуть ли не на руках заносить ее обратно. Мне нужны самые грязные подробности.

Алексиус на миг взглянул на свое отражение, но тут же отвел глаза. Надменный мерзавец, таращившийся на него из зеркала, ему совсем не нравился.

— Белль, у меня ужасно болит голова, а во рту такой вкус, будто я всю ночь слизывал со стен штукатурку. — Не обращая внимания на ее хихиканье, он продолжил: — Я больше не намерен обсуждать леди Джулиану ни с тобой, ни с кем-либо другим.

Камердинер весьма своевременно постучал в дверь, избавив Алексиуса от необходимости продолжать разговор с сестрой.

— Ты получила то, что тебе причиталось, дорогая сестренка. Довольствуйся своей победой.

И Алексиус открыл дверь, положив конец неприятной беседе.

Глава 18

Когда мужчине не дают покоя в собственном доме, он обычно находит прибежище в своем клубе. Помывшись и одевшись, Алексиус выскользнул через черный ход и подозвал извозчика, оставив Белинду понапрасну ожидать его в столовой.

Он даже не знал, что внушало ему большее отвращение: насмешки сестры над униженной леди Джулианой или необходимость закидывать пищу в свой исстрадавшийся желудок. Если бы он остался, то, скорее всего, опозорился бы. Ухабистая дорога до клуба самочувствие его, само собой, не улучшила; не дождавшись, когда они доедут до «Нокса», он приказал извозчику остановиться и выбрался наружу, рассудив, что ему лучше прогуляться.

Идея казалась ему удачной ровно до того момента, как он увидел лорда Кида, шагающего ему навстречу. Джентльмен коснулся полей шляпы и поклонился.

— Добрый день, Синклер. Чудный день для прогулки! — воодушевленно пропел Кид.

Алексиус не впервые задумался, почему сестра жаждала расположения этого человека. Он был далеко не самым красивым и уж точно не самым богатым мужчиной из тех, что когда-либо оказывались в постели Белинды. Характерами они явно не подходили друг другу: барон своей скромностью порой буквально приводил Алексиуса в бешенство, к тому же его мягкотелость никак не вязалась с безжалостностью Белль. И он уж точно не стоил тех мучений, что Алексиус с сестрой причинили Джулиане.

Осознание этого факта до глубины души возмутило Алексиуса. Ему даже захотелось ударить вежливого добряка по лицу, но тот явно пребывал в блаженном неведении, и Алексиус сдержался.

Увы, его самого неведение обошло.

— Позволите присоединиться к вам? — спросил Кид. — Я надеялся поговорить с вами без свидетелей.

— Полагаю, вы хотите побеседовать о моей сестре, — сказал Алексиус после непродолжительного молчания.

Барон неловко поправил галстук и сконфуженно ответил:

— Ну, если честно, я хотел поговорить о леди Джулиане.

Алексиус едва не споткнулся на ровном месте. Не задумываясь, что творит, он остановился как вкопанный и схватил лорда за плечо.

— Я никогда не считал вас безрассудным, Кид. Последнему человеку, который хотел обсудить со мной леди Джулиану, я разбил лицо в кровь.

— Ну что вы! — воскликнул лорд Кид, краснея.