-  Ты еще пожалеешь, что ватаге Хорька дорожку перебежал!

    -  Сказывай, где яблоко!

    -  Сгноим!

    -  С живого шкуру спустим!

    -  Говори, пока живой!

    Бледный, дрожащий от страха - «это я за Волка!» - царевич затравленно оглянулся, но поблизости не было ничего, кроме смятого кубка, кафтана и многострадальной книги.

    Книга.

    Через пару секунд все пятнадцать кило боевой славы лукоморского воинства с размаху опустились на голову разбойника с мечом. В районе шеи у него что-то влажно хрустнуло, верзила повалился как подкошеный, и недоумение навечно застыло у него на лице.

    Совладав с инерцией, Иван едва успел подставить фолиант под сокрушительный удар шестопером («и откуда он его взял, Господи?!…»), и тут же второй ватажник, дико воя, налетел на него с кулаками, повалил на землю, схватил за горло, сдавил что было мочи и… обмяк, придавив царевича своей огромной немытой тушей. Тут же рядом с ним, мгновение спустя, рухнул кто-то еще. По запаху царевич догадался, что это был последний громила. Оставлять Волка без внимания у себя за спиной было не лучшим решением в их жизни.

    В полуобморочном состоянии («это я от вони!») Иван был извлечен, почищен и посажен спиной к дереву. Через некоторое время на ветерке в голове у него прояснилось, и он смог встать, покачиваясь и потирая побаливавшую все-таки шею. Серый молча заканчивал упаковку их багажа. Убитых не было видно, но под знаменитым шиповниковым кустом вырос большой холм из лапника. И не только, догадался царевич.

    На шорох Волк обернулся, увидел, что Иван уже на ногах, и физиономия его расплылась в широчайшей улыбке. Он шагнул к царевичу, протянул ему руку, но, не дожидаясь ответной реакции, облапил его и стиснул изо всех сил.

    -  Спасибо, Иванко, ой, спасибо, - от полноты чувств мял он царевича и хлопал по спине так, что Иван стал серьезно опасаться за целостность своих ребер. - Как это ты его - раз-раз - и готово, я и понять ничего не успел! Ай, силен богатырь! И надо же было додуматься - и чем! - книжицей прибил такого лиходея! Ай, молодец! Ну, просто герой!

    Иван насилу вырвался из лап Серого, весь красный, жаркий, то ли от объятий отрока, то ли от похвалы.

    -  Знал бы ты, как я испугался, - неожиданно для самого себя, потупив взор, признался он: природная честность царевича яростно восстала против распотешившегося самолюбия. Сказал он так, и голову повесил, ожидая от Волка укора или насмешки, на которую он бывал так скор. И ушам своим не поверил, когда в ответ услышал:

    -  А уж я-то как…

    -  Что?

    -  Я говорю, знал бы ты как Я испугался! Думал, ну, все, конец тебе, Волченька, пришел. Допрыгался, милок. Так что, спасибо, тебе, Иван-царевич, выйдет из тебя настоящий лукоморский витязь, - и он, лукаво подмигнув, кивнул на громадный том, оставшийся последним на траве.

    Немного помявшись, Иван откашлялся и решился:

    -  Сергий?

    -  Что, царевич?

    -  А про какое яблоко разбойники тебя пытали? - и тут же быстро добавил: - Но если это секрет, ты не говори. Я не обижусь.

    -  Да никакого секрета теперь уже нет, - пожал плечами Волк. - Вот, смотри, - и он, отступив на пару шагов в лес, тут же вернулся назад с кожаным мешочком, размером с большое яблоко, в руках. Развязав тесемки, он вытряхнул на ладонь большое яблоко. Самое настоящее большущее румяное яблочко.