Силвер смущенно отвела глаза:

— На самом деле я хочу остановить любовную игру.

Мама Кимбо громко рассмеялась. Она подошла к ряду бутылочек и кувшинчиков, наполненных жидкостями, порошками, высохшими растениями и еще какими-то мерзкими вещами, от которых Силвер поспешно отвела взгляд.

— Куртика, — произнесла Мама, протягивая ей зеленое, с ворсистыми листьями и длинным стеблем, сушеное растение. — Жалящая крапива. От ее прикосновения кожа становится красной, как от укусов пчелы, но боль быстро проходит. Мы сушим ее и применяем против того, что вы называете ревматизмом. Семена растения хорошо помогают при кашле.

— У меня нет денег. Надеюсь, вы примете это. — Силвер протянула тучной женщине несколько длинных атласных лент — голубых, розовых и зеленых.

— Очень красивые, — взяла ленты Мама. — Используй крапиву осторожно, — предостерегла она. — И желаю тебе удачи с твоим мужчиной.

Силвер улыбнулась:

— Благодарю вас.

Они покинули хижину, спрятав крапиву в полотняный мешочек, который Марни обещала вернуть Маме Кимбо, и направились по дороге обратно к дому на Челси-роуд. Внезапно девушка резко остановилась, заметив нескольких стоящих впереди зловещих чернокожих мужчин.

— Нам лучше пойти по этой дороге. — Марни повела Силвер по основательно заросшей тропинке, идущей в густых зарослях.

По тропинке они добрались до гавани, затем продолжили путь по дорожке, идущей мимо таверн. Не успели они миновать несколько домов, как дверь одной из таверн распахнулась, и из нее спиной вперед вылетел человек. Из его носа хлестала кровь, покрывая багровыми пятнами лицо, грудь и рубашку.

Упав на землю, он продолжал лежать, издавая жалобные стоны. В Силвер вспыхнул порыв подбежать к этому человеку и узнать, как он себя чувствует, но прежде чем она сделала это, тот начал подниматься, глядя на большого бородатого человека, выходящего следом за ним из двери таверны. Огромный, с мускулистыми плечами, черноволосый победитель смотрел на лежащего с усмешкой, которая чуть приподняла его тонкие усики; он остановился, широко расставив ноги и положив руки на пояс. На нем были темно-синие хлопчатобумажные брюки точно такого же цвета, как и его глаза, и рубашка с широкими полосами, придававшая ему вид моряка.

— В следующий раз, когда ты попытаешься мошенничать, англичанин, подбирай кого-нибудь своего размера.

У него был сильный французский акцент. Хлопнув мощной рукой себя по штанине, человек раскатисто рассмеялся. Поднявшийся с дороги англичанин отряхнул с себя пыль и потрогал челюсть, дабы удостовериться, что она не вывихнута. Когда француз сделал угрожающий шаг в его направлении, англичанин поспешно выпрямился и побежал по улице прочь.

Силвер уже намеревалась продолжить свой путь, когда дверь распахнулась снова, и на пороге таверны показался Джордан, на лице которого играла довольная улыбка. Они увидели друг друга одновременно, и светло-карие глаза Джордана стали круглыми от изумления.

— Мисс Джоунс! Что вы здесь делаете?

— Я… я… — виновато опустила глаза Силвер, лихорадочно пытаясь сочинить какую-нибудь правдоподобную историю. — Марни решила показать мне город. — Она указала на стоящую рядом худенькую чернокожую девушку, держащую в руках полотняный мешочек со средством Мамы Кимбо. Марни молча кивнула и улыбнулась.

— Привет. — Джордан приподнял за козырек свою шапочку, показывая клок рыжих волос.

— Джордан, — повернулся к нему француз, — ты должен представить меня своей прекрасной даме.

— Извини. — Джордан смял шляпу в руках. — Мисс Джоунс, это — Ипполит Жак Буйяр, первый помощник на «Саванне».