— Но я… — Она уже знала его достаточно хорошо и не сомневалась, что он непременно настоит на своем. — Морган, пожалуйста… Я ненавижу эту мерзость. К утру со мной все будет в порядке. Я обещаю.

Морган уставил на нее тяжелый взгляд.

— Ты это обещаешь? — повторил он.

— Да.

— Почему ты так уверена?

— Я, ну… у меня уже было что-то вроде этого раньше. Это не длится долго, лишь несколько часов.

Морган поднялся со стула и наклонился над ней; его глаза были холодны как лед.

— Почему ты не сказала этого раньше?

— Я забыла об этом. Последний раз это было давно, знаешь, я…

Морган взял ее за кисти и рывком поднял с подушек.

— Ты, маленькая симулянтка, значит, ты вовсе не больна?

— Как ты можешь так говорить? Посмотри на эти ужасные пятна.

— Но у тебя нет жара, нет тошноты, у тебя ничего нет, а ты поднимаешь вверх дном весь дом, приводишь в смущение леди Грейсон, вытаскиваешь из постели доктора посреди ночи…

Почему ты сделала это, Силвер? Почему ты так не хочешь, чтобы я остался с Лидией в ее комнате?

— Мне это безразлично. Я просто заболела, и… мне была нужна твоя помощь.

— Чем я могу тебе помочь, так это хорошей трепкой. Почему, Силвер, ты устроила весь этот кавардак? — Дальше притворяться было бесполезно.

— Я не знаю, — прошептала она в отчаянии.

Какое-то мгновение Морган внимательно глядел ей в лицо.

— Ну, зато это знаю я.

Он с силой потянул ее вверх, так что Силвер поднялась на ноги; его рот с силой впился в ее губы. Этот поцелуй никак нельзя было назвать нежным, но не был он и грубым. Это был мужской поцелуй, горячий и требовательный, поцелуй, который пробрал ее до костей. Силвер приоткрыла рот, и в него тут же проник его язык, который начал свои настойчивые ласки. Прошло всего несколько мгновений, и она начала дрожать. Его дыхание было жарким, и Силвер уловила исходящий от Моргана мужской запах, смешанный со слабым ароматом одеколона. Когда Морган отпустил ее кисти, ее пальцы сами схватились за отвороты его кителя, затем скользнули к его голове и, обхватив ее, притянули к себе.

Морган не отрывался от ее губ, его руки двинулись вниз по ее телу, спустились ниже спины, к ногам, чтобы прижать ее сильнее. Силвер почувствовала, что ей в живот уперлось что-то твердое.

— О Боже, — прошептала она. Страсть зажгла все ее тело. Когда рука Моргана начала свои движения по ее груди, Силвер подумалось, что ее сердце сейчас остановится. Боже, что она делает? Ей следовало немедленно все это прекратить. Вместо этого она изгибается под Морганом дугой, страстно желая продолжения. Как бы в ответ на ее сомнения палец Моргана коснулся сквозь тонкую ткань ночной рубашки ее соска, который начал от его ласк твердеть, а блаженные ощущения волнами разошлись по всему ее телу.

Морган издал стон, и Силвер задрожала сильнее. «Боже милосердный!» Она чувствовала, что задыхается. Морган поднял ее ночную рубашку, и его горячие ладони возобновили свои ласки, гладя податливые округлые бедра и низ живота. Силвер почувствовала, что жар, переполняющий тело, так силен, что ее кровь вот-вот загорится. «Морган, — это было единственное слово, которое еще оставалось в ее мозгу в эти минуты. — Морган, Морган, Морган».

Она жадно впилась в его губы и запустила пальцы в его волосы. Внезапно Силвер почувствовала перед собой пустоту — но это не она, а он сделал усилие, чтобы отстраниться.

— Это… не то… место, — отрывисто бросил Морган хриплым от возбуждения голосом.